Течение стремительно понесло вниз. Под отяжелевшими сапогами туго сплетались ледяные придонные струи. От озноба у Якова перехватило дыхание. Держась на плаву, огребался, что было мочи. За поворотом, на отмели, он поднялся и, борясь с напором воды, побрёл вслед за Антипом и Сергеем к шатрам боярышника, нависающим над противоположным берегом. Где-то сзади пророкотали пулемёты. Ракета померкла. Очевидно, погоня оборвалась.
Молча и торопливо, каждый по-своему переживая минуты стычки с немцами, вылили из сапог грязевую жижу и перемотали отжатые портянки. Яков, с трудом двигая сведённой судорогой челюстью, невнятно спросил:
— В какой стороне наши? Голова шумит. Не могу сообразить…
— Пойдём вдоль речки, — предложил Мамаев, худощавый, красивый парень, не унывающий ни в каких ситуациях.
— Правильно, — согласился Антип, шаря по карманам штанов, и вдруг выругался. — Граната… Потерялась, холера!
— Как потерялась? — недоумённо спросил Сергей.
— А хрен его знает! Должно, водой вырвало.
— Хоть штаны остались! И то хорошо…
Шли всю ночь, изредка делая передышки. В зыбком утреннем свете обозначился горный кряж, поросший лесом. Берег выровнялся, и там, где река расширялась, за кукурузным полем завиднелось село. Просторная долина переходила в пристепье. Стало ясно, что заблудились. Мамаев вызвался пробраться к домам и разузнать дорогу на Хадыженскую.
Ни через час, ни к полудню Сергей не вернулся. Когда же заметили на просёлке, петляющем в сторону перевала, грузовики с немецкими солдатами, поняли, что он или арестован, или отсиживается до темноты.
Перекоротали день. Ждали товарища до глубокой ночи. Дальше оставаться у села, занятого врагом, было бессмысленно. Переправились через реку, и пошли к югу, придерживаясь большака.
Извечным своим порядком поворачивались в ночной выси созвездия. А у горизонта, откуда несло нефтяной гарью, небо казалось непривычно низким, оттого, наверное, что подпирали его два столба прожекторов. Доносился орудийный гул. Смертная вершилась жатва. И всё крепче охватывало души казаков смятение.
Кукурузные початки, сломленные по дороге, чуть уняли голод. Нестерпимо мучила жажда, и хотелось курить. Сосредоточенно-злой прихрамывал Яков, опираясь на палку. Размеренно шагал Антип. А между тем до горного кряжа, темнеющего зубцами вершин, по-прежнему было неблизко.
Углядели и опасливо обминули решетчатые фермы нефтяной вышки. Ещё недавно тут полыхал пожар. Пахло горелой землёй, мазутом, едким химическим веществом, от которого пресекалось дыхание.
Торопились из последних сил! А слева уже светлела кромка небосвода, на фоне которой отчётливо обозначились высокие дымы. Двигались наугад… Всё в жизни стало наугад!
С пригорка потянуло трупным смрадом. На пути зачернел противотанковый ров. Окатило страхом при виде многочисленных солдатских тел, застывших в случайных позах. Заполошно вскарабкались наверх, вонзая пальцы в сухую глину крутой стенки.
— Куда нас несёт? — остановился Антип, тяжело дыша. — Фронт чёрт-те где! Давай тулиться к селениям. Спрячемся у кого-нибудь. Может, лошадей стырим! На верную смерть бредём…
— А сталинский приказ? Нет! Или пробьёмся к своим, или… Ты что, хочешь, чтобы нас за дезертиров посчитали?
— Нас, Яшка, уже похоронили!
— Не ной!
Антип ругнулся и догнал товарища.
Подвернувшаяся под ноги тропа поманила к балочке. Солонил во рту низинный воздух. Между кулиг ряски проблескивали лысины воды. Бился о скаты, дребезжал порожним ведром дурашливый стрекот лягушек. Ночь редела. Перед казаками вытаяло белёными стенами хат раскидистое село. Улицы гнулись по возвышенности.
— Станица, — ободрился Антип. — Видишь, на площади церква?
Шумно стлался под сапогами рослый ковыль. Отрезок целины вывел к углу старого сада. За ним открывалась околица. По бурьяну подошли к крайнему огороду, обнесённому каменным забором. Замерли, вслушиваясь в предзоревую тишину. Неожиданно послышались мелодические звуки.
— Никак губная гармошка? — насторожился Антип.
— Похоже.
Яков попятился, охваченный недобрым предчувствием, как будто заранее знал, что сейчас…
Из-за каменного забора поднялись двое в чёрной форме.
— Стоять! Руки вверх!
Яков успел первый выстрелить из пистолета и бросился назад, слыша, как Антип за спиной ломает на бегу бурьян. Вслед им засвистели пули. На краю сада Яков обернулся и понял, что в погоню пустился только один дозорный. Напарник его либо ранен, либо умотал за подкреплением.
Антип, держа у плеча карабин, спрятался за ствол старой яблони. Яков укрылся за соседним деревом. Полицай припал в конопляник.
— Уберу его. Иначе не оторвёмся, — прошептал Антип и легко, по-обезьяньи взобрался на нижнюю ветку. По оживлённому лицу и по тому, как старательно метился товарищ, Яков догадался, что постовой ему виден. Резко отдался в саду выстрел.
— Готов! — вскрикнул Антип и неспеша спрыгнул на землю. — Аж пилотка отлетела!
Следом грянула винтовка полицая! Антип шатнулся и… уронил оружие. Яков моментально выпалил в сторону стрелявшего предателя.
