– У каждого свой секрет есть, – пожал парень плечами. – Только прежде, чем сюда ночью сунуться, подумай как следует, кто лучше любого варнака ножом владеть умеет?
– Загадками говоришь, казачок.
– А иначе жить скучно. В общем, я сказал, а ты услышал. Умному хватит.
– Это верно, – мрачно вздохнул взломщик и, скатав свою укладку, незаметно ввинтился в собравшуюся у прилавка толпу.
– Ловок ты, казак, – протянул купец, растерянно почёсывая в затылке.
Всё время, пока они переговаривались со взломщиком, он слушал разговор с приоткрытым ртом.
– Зря ты с каторжными связался, – вздохнул Матвей в ответ. – Им ведь, что ты, что кто иной, всё едино. Случись чего, они и тебя обнесут, не побрезгуют.
– Соловей – дальний родич мой. И не каторжный он. Бог миловал, – смущённо пояснил купец.
– То твоя печаль, – равнодушно отмахнулся Матвей. – Я сказал, что знаю. Дальше тебе решать.
– Сколько у тебя ещё вот таких замков имеется? – неожиданно спросил купец, качнув в руке навесной.
– Ещё пара есть.
– Давай сюда оба, – скомандовал купец, снова доставая бумажник. – Уж больно ловок ты в этом деле. А мне товар возить самое то будет.
– Ты только помни, почтенный, что замок, он ведь от вора только временно защитить может, – напомнил Матвей, выкладывая товар.
– Почему временно? – насторожился купец.
– Ежели время и мастерство имеются, вскрыть любой запор можно. Главное понять, что и как работает.
– И что же, неужто ничего совсем надёжного не бывает?
– Самое надёжное – это Божья воля. А что человеком сделано, то человек и сломать может.
– Добре сказано, вьюнош, – послышался сочный баритон, и к прилавку подошёл здоровенный, высокий поп. – Это у тебя, что ль, замки столь крепки, что их даже опытный вор вскрыть отказался?
– Однако быстро тут слухи летают, – рассмеялся Матвей. – Вот, батюшка, извольте. Замки врезные. Таких нигде более не найдёте. Коль дверь какую накрепко запереть надобно, лучше не придумаешь.
– И почём продаёшь? – деловито осведомился поп, с интересом вертя в могучих руках замок.
– Двадцать пять рублей на ассигнации.
– Бога побойся, вьюнош! – тут же загремел поп. – Откуда ж такие деньги у духовного лица?
– А зачем духовному лицу вообще замки? – ехидно поинтересовался парень. – Иль молитва не защищает?
– Ты это… полегче, – стушевался поп, заметно понизив голос.
– Так не тычь мне званием своим, – развёл Матвей руками. – А то я не вижу, с кем говорю. Решил торговаться, так торгуйся. А цена на мой товар честная. Сам придумал, сам сделал, сам и продаю.
– Оно понятно. Но вот ей-богу, нет у меня денег таких. А книги святые хоть как уберечь потребно. Сбавь малость, сделай милость, – удручённо вздохнул поп.
– Двадцать. Это последнее слово, – подумав, вздохнул Матвей. – Ниже, уж прости, никак не могу.
– Ну, хоть так, – вздохнул в ответ поп, доставая деньги.
– Благодарствуй, батюшка. Вот, изволь. К замку три ключа имеются. Сам замок в дверь врезаешь, и после открыть её только этими ключами можно будет, – принялся пояснять Матвей, принимая деньги и выдавая ему ключи.
– Ловко сделано. Спаси Христос, вьюнош, – внимательно выслушав, кивнул поп и, походя перекрестив парня, отправился дальше.
Проводив его взглядом, Матвей тряхнул головой и, оглянувшись на отца, поинтересовался:
– Тут всегда так?
– Это ещё начало, – усмехнулся в ответ Григорий. – Вот к полудню народ разгуляется, ещё не то будет.
– Ну, значит, недаром я с собой револьвер прихватил, – жёстко усмехнулся парень.
– Господь с тобой, Матвейка. Это ж ярмарка. Гуляет народ, вот и случается всякое, – поторопился остудить его пыл кузнец.
– Так я разве против? Пусть гуляют. Но мимо нас, – усмехнулся Матвей в ответ. – Сюда торговый люд ждём. А всяким любопытным да говорливым лучше мимо ходить.
Пока он бился об заклад с купцом, мастер успел разложить на прилавке весь свой товар и внимательно наблюдал за течением спора. Только оружие он повесил под навес так, чтобы его можно было увидеть, но не потрогать. Для чего это было сделано, Матвей понял сразу. Любому понимающему с первого взгляда будет понятно, что оружие это непростое и торговаться за него придётся очень серьёзно.
За разговором они успели продать пяток скоб, несколько лопат и полдюжины вил. Инструмент Григорий ковал отличный, и любой крестьянин замечал это сразу. Ушли и несколько топоров, так что первый день они могли вполне законно назвать продуктивным. Особенно с учётом того, что у Матвея осталось только три врезных замка. Да, они были гораздо толще тех, что были привычны ему. Более тяжёлые и габаритные, но и это в этом времени было настоящим техническим чудом.
– Вот что, сын, – между делом высказался кузнец. – Ты покуда тут побудь, а я до скотных загонов пройдусь. Гляну, может, и найдётся тебе подходящий конь.
– Добре, бать. Только ты б деньги пока мне оставил. В толпе мошну разрезать дело нехитрое. А сговоришься, с барышником сюда и придёшь. Ну, или сам за деньгами сходишь.
– Тоже верно, – чуть подумав, кивнул кузнец и, сняв с пояса небольшой подсумок из толстой кожи, заменявший ему карманы, протянул его сыну.
