– Ты чего, Матвейка? – тут же отреагировала Настасья.
– Скачет кто-то. Мать, вожжи возьми, – скомандовал Матвей, спрыгивая с телеги и подхватывая из-под соломы карабин. – А вы, болтушки, в телегу покрепче сядьте.
– Ты чего всполошился? Он же один, – фыркнула бывшая невеста, но команду выполнила.
– Это сейчас мы одного видим. Могли и засаду устроить, – буркнул Матвей, проклиная местную промышленность и невозможность приобрести нормальную оптику.
Ту, что он с грехом пополам добыл на ярмарке, толковой назвать было сложно. К тому же в лесу она считай и не нужна. Там расстояния боя короткие, а вот в степи была бы в самый раз. Но чтобы не пугать лишний раз мать, ни бинокль, ни подзорную трубу он брать не стал. Переделать её в прицел у него ещё руки не дошли. Всмотревшись в подъезжающего всадника, парень положил карабин поперёк груди и, вздохнув, негромко сообщил:
– Из наших кто-то. В черкеске.
Подъехавший к ним казак и вправду оказался станичником. Ехал посыльным от разъезда. Узнав путников, казак одобрительно усмехнулся, заметив оружие в руках парня, и, поздоровавшись, быстро рассказал:
– В степи ногайцев видели. Так что погоняй коня, парень. Не приведи бог, налетят. Не отобьёшься.
– Много их? – быстро уточнил Матвей.
– Два десятка видели.
– Благодарствую, сосед, – кивнул парень, запрыгивая на телегу и встряхивая поводьями.
Казак, дав коню шенкелей, помчался дальше, и Матвей, оглянувшись через плечо, велел:
– Девки, в степь поглядывайте, и как кого приметите, мне говорите.
– И чего ты один делать станешь? – снова поддела его бывшая невеста.
– Что-нибудь да сделаю, – зло усмехнулся Матвей, снова погоняя коня.
До станицы они добрались без приключений. Высадив попутчиц, Матвей загнал телегу во двор и занялся конём и грузом. Настасья, пробежавшись по хозяйству, вышла во двор и, пройдя в сарай, где парень лущил орехи, спросила, устало присаживаясь на старый табурет:
– Может, не поедем завтра? Сам слышал, степняки рядом. Так и до беды не далеко.
– Надо, мама, – вздохнул Матвей. – Чует моё сердце, скоро с урожаями плохо будет. Так пусть хоть какая еда в доме имеется. Сама видишь, я стараюсь брать то, что долго лежать может.
– Да я уж заметила, – задумчиво кивнула женщина. – Только понять не могу, с чего ты вдруг это взял?
– Самому бы знать, – устало проворчал Матвей, растирая ладонями лицо. – Вот чую, и всё.
– Ты когда у Святослава был, он тебе никакого питья не подносил? – вдруг поинтересовалась Настасья нейтральным тоном.
– Нет. Только чай пили, – мотнул Матвей чубом. – А с чего ты вдруг такое спросила?
– Ты, Матвей, парень взрослый. Казак уже, – помолчав, тихо произнесла женщина. – Сам всё решить можешь. Только знай. Святослав – не простой казак. И не просто пасечник. Он в старых богов верит и других к той вере тянет.
– Ну, силком к вере никого не приведёшь, – пожал Матвей плечами. – Человек – такая скотина, что и прикинуться при нужде может. А старые боги, они ведь прежде теперешней веры были. Это после христианство сюда принесли. Кто знает, может, на Руси и бед было б меньше, если б люди от прежних богов не отказались.
– Ты только кому стороннему такого не скажи, – всполошилась Настасья.
– Со сторонними я таких разговоров и не веду, – отмахнулся парень. – Ты мне скажи лучше, с чего вдруг разговор этот завела.
– Семья наша, сынок, старой крови. Род наш казачий тянется ещё с тех времён, когда тут хазары по степи кочевали. Потому и говорят: родовой казак. От роду. И таких теперь всё меньше становится. Думаешь, чего это отец твой с Андреем сговорились детей своих поженить? Он тоже такой. От роду. Кровь сохранить старую хотели. Да не сложилось.
– А ты, выходит, все старые рода знаешь? – заинтересовался Матвей.
– Их тут все знают. С того на тебя молодые казачки и взъелись, что ты родовой, да ещё и Перуном меченный. Да только и у этих не вышло ничего, – грустно улыбнулась женщина.
– А что выйти-то должно было? – насторожился Матвей.
– Думали они, что не сдержишься ты. Оружие на станичников обнажишь. То закон старый. Ещё с тех времён признанный. Любой, кто своего брата, станичника убил, смерти повинен. Вот и решили они тебя довести, чтобы ты за оружие схватился. А потому как их много против тебя одного было, то вместо казни нас бы изгнали.
– Что, за меня одного – всех? – растерялся Матвей.
– А мы б с отцом и сами за тобой следом ушли, – гордо выпрямившись, твёрдо отрезала казачка. – Вон, рядом со Святославом бы хутор поставили да жили.
– Но зачем им такое? – окончательно растерялся парень.
– Злоба дурная да зависть. Родовые, они ведь средь казаков навроде как дворяне в городе. С них и спрос особый. Тебя ведь потому ещё в пластуны и взяли учить, что крови ты старой, да в роду пластуны были. Видать, недаром говорят, что кровь не водица. Всю науку у них прошёл, сам в пластуны выбился.
– Но ведь это глупость, – возмутился Матвей. – Из-за зависти дурной да злобы всю станицу без кузнеца оставить, да без двух бойцов толковых.
