Старики неспешно обсуждали каких-то своих знакомых, вспоминали дела минувшие, а Матвей, молча попивая чай, с интересом оглядывал интерьер не большой, но какой-то широкой и очень светлой хаты. С первого взгляда в глаза бросалось, что всё здесь устроено так, как было когда-то. Примерно веке в семнадцатом, если не раньше. Почти все предметы обихода или костяные, или деревянные. Только ножи были из металла. Да ещё оружие.
На торцевой стене, которая выходила в сторону степи, на большом ковре было развешено самое разное оружие. И самое главное, только белое. Было такое впечатление, что Святослав вообще не признавал огнестрела. Заметив его взгляд, хозяин, едва заметно усмехнувшись, кивнул на ковёр, добродушно проворчав:
– Сходи, глянь. Вижу ведь, загорелось ретивое.
– Благодарствую, дед Святослав, – не торопясь допивая чай, склонил парень голову.
– Не на чем. В руки смело бери, не сломаются, – усмехнулся старик.
Поднявшись, Матвей подошёл к ковру и, взяв с гвоздя лёгкую карабеллу, плавно вытянул её из ножен. Плавный изгиб сабли заиграл в свете солнечных лучей, заглядывавших в окно. Полюбовавшись клинком, Матвей вернул его на место и снял со стены палаш. Следом он внимательно осмотрел ятаган и, чуть слышно хмыкнув, пару раз качнул его в руке.
– Что скажешь, казачок? – с интересом спросил Святослав.
– А что тут говорить. Клинки хоть и старые, но добрые. По всему видать, с бою взяты. Из трёх, что я видел, только ятаган дамасского булата. Остальные просто калёные, – спокойно ответил Матвей, возвращая оружие на место.
– Верно. Клинки трофейные. Сынами моими с бою взяты, – одобрительно кивнул Святослав. – И про ятаган верно сказал. Дамасского булату клинок.
– Прости за спрос, дяденька, а где теперь сыны твои? – не сдержал Матвей любопытства.
– Сгинули, – грустно улыбнулся старик. – Каждый в своё время. В боях. За землю нашу стояли, да сгинули.
– Царствие небесное, – тихо пробормотал Матвей, уже поднимая руку, чтобы по привычке перекреститься, но что-то удержало его от этого жеста.
– Умён. И чутьё доброе, – неожиданно улыбнулся Святослав. – Ты, Елизар, ступай покуда в баню. Чего делать, знаешь. Я пчёлок приготовлю. А ты, парень, тут посиди, – вдруг сменил старик тему.
Кивнув, Елизар не торопясь выбрался из-за стола и, надев папаху, вышел из дома.
– Ты, Матвейка, ещё чайку с медком попей, да меня подожди. С глазу на глаз погуторим. Я его сейчас полечу малость, а после и побеседуем, – негромко пообещал старик и, легко поднявшись, вышел, не дожидаясь ответа.
Проводив его взглядом, Матвей последовал совету старика. Взяв баранку, он разломил её пополам и, окунув её в блюдце с мёдом, с удовольствием откусил. К его большому удивлению, эта немудреная закуска к чаю оказалась неимоверно вкусной. Да и мёд был настоящий. Такой, каким его парень помнил ещё по своему детству. Янтарный, тягучий и одуряюще пахнущий.
Буквально вылизав блюдце, парень откинулся на стену дома и, сыто отдуваясь, задумчиво покосился на дверь. Хозяина не было уже примерно полчаса. Словно в ответ на его мысли в сенях раздались шаги, и вошедший Святослав, окинув стол быстрым, цепким взглядом, с лёгкой улыбкой скомандовал:
– Неси самовар на крыльцо. Заново кипятить станем.
– А что там с дядькой Елизаром? – осторожно поинтересовался Матвей.
– А-а, – махнул старик рукой. – Старость не радость. Спину ему на сырость крутит. Вот я его пчёлками и лечу. Сейчас полежит малость и снова как новый будет.
– Трутней заставляете в поясницу кусать? – не сумел промолчать парень.
– Верно. Откель знаешь? – оживился Святослав.
– Старый способ, – напустил парень туману.
– Старый, верно. Пчёлки, они многое лечить могут. Ты вот что, парень. Особо язык-то не распускай, – неожиданно произнёс старик, глядя парню в глаза. – Ведомо мне, что не нашего ты времени. Батюшка поведал. Зачем ты ему сдался, не спрашивай, не знаю. Его промысел, только ему известен. Но сам сторожен будь. А ежели что, к Елизару иди. Он поможет. А придёт время, я тебя наследником назову.
– Зачем? У вас же внуки, небось, имеются, – растерянно пролепетал Матвей, сбитый с толку такими резкими переходами.
– Нет внуков. И не будет. Сыны детей не оставили. Не успели. А у внучки только девки одни. Последний я. Сгинет род. Так уж вышло, – грустно вздохнул старик.
– Так не умею я с пчёлами обращаться. Да и жить тут не смогу. А в станице и пасека пропадёт, – ушёл Матвей в глухой отказ.
– За то покоен будь. Наследником ты мне по науке воинской будешь. Добро я всё внучке оставлю.
– Так ведь не учился я у вас.
– У Елизара ты учился, а Елизар – выученик мой. Потому тебя и назову, – коротко пояснил Святослав. – Кнутом-то играешь иль забросил уже?
– Каждый божий день, и кнутом, и шашкой да остальным оружием, – кивнул парень, понимая, что соврать или скрыть что-то тут не получится.
– Молодец. Придёт время, тебе это всё сильно пригодится. Тяжёлые времена идут, Матвейка. Страшные. Ну, да ты о том и сам ведаешь.
«Блин, он ещё и ясновидящий», – охнул про себя Матвей.
