Казаки. Между Гитлером и Сталиным полностью

После Сталинградской битвы, когда окончательно стало ясно, что немцам придется оставить Северный Кавказ, перед германским руководством встала неожиданная проблема — обеспечение не только своего отхода, но и отступления довольно большого количества беженцев. В конце концов, часть казачьих частей и просто отступивших вместе с немецкой армией казаков были направлены в небольшой польский городок Млаву (Милау) для формирования 1-й казачьей дивизии под командованием немецкого генерала фон Паннвица, а оставшиеся (как правило, это были целые казачьи семьи с детьми, женщинами и стариками) с середины 1943-го начали собираться под командованием атамана С.В. Павлова и образовали так называемый «Казачий Стан». Одним из сборных пунктов стал украинский город Кировоград, где к июлю 1943 года собралось до 3 тысяч человек, а другим — Проскурово, где к этому времени было уже около семи тысяч казаков и членов их семей. Собранные здесь казаки никак не могли понять, кем же они на самом деле являются для своих союзников: равноправными партнерами или случайными попутчиками?. Естественно, что и перед германским руководством остро встала проблема определения статуса этих беженцев, да и всех казаков. Ко всему прочему, 25 сентября 1943 года было принято решение о замене немецких батальонов на Западе восточными частями, а 10 октября вышел приказ фюрера в переброске восточных частей во Францию, Италию и на Балканы.

Этот приказ был чрезвычайно непопулярен среди простых казаков, не желавших уезжать далеко от казачьих земель, ведь, уезжая, они теряли возможность воевать непосредственно с армией своего главного врага — «жидо-большевизма». Германское руководство, понимая, что необходимо хоть как-то утрясти проблему казачьих беженцев и успокоить отправляющихся на Запад казаков, начало всячески с ними заигрывать. Отсюда и разрешение использовать казачью униформу, и показная отправка группы молодых казаков в кавалерийскую школу в Германии, и обещания помощи в построении будущей казачьей жизни в Восточной Европе под защитой фюрера. Венцом же «уступок» стала специальная Декларация германского правительства по казачьему вопросу, которая была подготовлена д-ром Гимпелем при участии генерала П.Н. Краснова и торжественно обнародована 10 ноября 1943 года (полный текст декларации и заявления П.Н. Краснова и В. Глазкова по этому поводу см. в Приложении 2.5). Германское руководство, прекрасно понимая, что казакам необходимо дать цель, за которую они стали бы воевать вдали от родины, пошло на беспрецедентные шаги. В декларации (за подписями начальника штаба Главного командования вермахта и рейхсминистра по делам оккупированных восточных областей Розенберга) признавались неприкосновенность казачьих земель и права казаков на государственную самостоятельность. До тех пор, пока возвращение казаков на родину не станет возможным, германское правительство гарантировало им свое покровительство и даже обязывалось предоставить территорию для временного расселения. Документ совершенно уникальный в немецкой восточной политике. Неизвестно, правда, остались бы положения декларации в силе, если бы казакам удалось вернуться на родину, но свою главную задачу она выполнила — казаки получили документальное подтверждение своих прав в качестве союзников нацистской Германии.

Реакция на этот документ среди казачества была в целом восторженной. Особенно обрадовались те казаки-беженцы, которые отступали вместе с германской армией с территории Дона, Кубани и Терека, ведь им были обещаны новые земли для «построения казачьей жизни». Однако встречались и довольно комичные оценки этого исторического документа: «Наши предки, — пишет в конце 1943 года неизвестный казак-националист в гневном послании к руководителю КНОД Василию Глазкову, — гордились именем казак, а нам приходится быть довольными, что нас поставят во фронт после грузин, армян, туркестанцев и татар, какая мерзость!.. Неужели мы этого заслуживаем? И даже довольны этим. Если б наши предки стали из своих гробов, то взяли бы хворостину, да колом таких казаков, которые не смогли поставить имя казак на должное место, а унизили его даже после татар и армян… Я не знаю, что Вы там думаете и потом говорите, что нужно быть довольными и гордиться именем казака. Мы в таком случае не можем быть потомками наших предков!»[310]