Казаки. Между Гитлером и Сталиным полностью

В первую очередь это было обусловлено большими людскими потерями вермахта. Несмотря на относительно крупные успехи, достигнутые в ходе приграничных сражений, и оккупацию значительных территорий за первые месяцы боев, война против Советского Союза не стала для немцев легкой прогулкой, а потери в живой силе и технике превысили все ожидания. Уже за первые четыре недели войны полевые запасные батальоны дивизий передали весь свой личный состав действующим частям. «Крупные успехи, — пишет генерал-майор вермахта Мюллер-Гиллебранд, — достигнутые в ходе кампании (до ноября 1941 года), стоили потери около 230 тысяч человек убитыми и 14 тысяч пропавшими без вести. Если еще учесть, что число раненых втрое превышало суммарные потери убитыми и пропавшими без вести… то до конца ноября 1941 года из строя вышло примерно 740 тысяч человек, а оказалось возможным возместить эту убыль лишь на 400 тысяч человек»[329]. Немецкая армия во всех предыдущих кампаниях потеряла убитыми и пропавшими без вести в общей сложности менее 100 тысяч человек. Но в случае с СССР такие потери были понесены уже через 8 недель после начала операции «Барбаросса». В итоге некомплект личного состава вермахта на Восточном фронте на конец августа 1941 года достиг: в 14 дивизиях — свыше 4 тысяч человек, в 40 — свыше 3 тысяч человек, в 30 — свыше 2 тысяч человек и в 58 — несколько менее 2 тысяч человек[330]. В сложившихся условиях восточные легионы и казачьи части, наряду с другими национальными формированиями, были призваны хотя бы отчасти возместить понесенные вермахтом потери и покрыть дефицит живой силы, начавший ощутимо сказываться на фронте.

Вторым важнейшим фактором, повлиявшим на привлечение в ряды немецкой армии граждан Советского Союза, в том числе и казаков, и создание из их числа особых вооруженных формирований, стала партизанская война, разгоревшаяся в германском тылу. В результате провала планов блицкрига осенью 1941 года перед нацистской Германией замаячила реальная перспектива затяжной войны, к которой страна была явно не готова. К тому же, исходя из предпосылки победного и, главное, быстрого окончания Восточной кампании, немецкие армии и командование тыловых районов имели в распоряжении весьма ограниченные охранные и полицейские силы. И когда «колосс на глиняных ногах» устоял, всем этим немногочисленным формированиям, часть которых к тому же была использована для восполнения боевых потерь на фронте, помимо охраны сильно растянутых армейских коммуникаций приходилось бороться еще и с нарастающим партизанским движением. Естественно, сил для борьбы с «бандитами» не хватало, и формирования из местных добровольцев пришлись немцам как нельзя кстати.

И, наконец, третьим обстоятельством, повлиявшим на пересмотр прежних жестких установок германского руководства по отношению к формированиям из числа советских граждан, стало стремление завоевать симпатии определенных этнических и социальных групп, совпавшее с добровольным желанием представителей некоторых народов служить в немецкой армии. На территории Западной Украины, Прибалтики, в некоторых районах Северного Кавказа навстречу немцам выходили люди, так или иначе пострадавшие от советской власти. Зачастую без какого-либо давления со стороны немцев они формировали отряды самообороны и выражали желание вступить в германскую армию, чтобы бороться против ненавистного большевизма.