Второй контингент — это вспомогательная полиция по поддержанию порядка в тыловых районах (Hilfspolizie). В зависимости от того, какой инстанции — военной или гражданской — она подчинялась, ее принято подразделять на: а) вспомогательную полицию (или охранные отряды) в тыловых районах действующей армии или групп армий; б) вспомогательную полицию порядка в районах деятельности гражданской оккупационной администрации («Shuma», от немецкого Schutzmannschaften — полицейские части). Появление этой категории добровольческих формирований было связано с попыткой немецкого командования и оккупационных властей разрешить проблему резкой нехватки охранных частей как в непосредственной близи от районов боевых действий, так и на оккупированных территориях, находившихся в глубоком тылу, но имевших сильное партизанское движение. Про подразделения, формируемые в оккупированных районах СССР, находившихся под управлением военной администрации, мы уже упоминали — это «местные боевые соединения» в районе группы армий «Север», «служба порядка» в группе армий «Центр» и «вспомогательные охранные части» в группе армий «Юг». Что касается областей, находящихся в зоне действия гражданской администрации — рейхскомиссариатов «Остланд» и «Украина», то здесь с ноября 1941 года все «местные вспомогательные силы» были объединены и реорганизованы в части «вспомогательной полиции порядка». Цели и задачи их создания и использования, по сути, ничем не отличались от целей и задач предыдущих формирований, за исключением того, что в данном случае они подчинялись не военным, а полицейским властям. В зависимости от их назначения принято выделять следующие категории «вспомогательной полиции порядка»: а) полиция в городах и сельской местности; б) отряды обороны или «самоохраны»; в) батальоны для борьбы с партизанами; г) вспомогательная пожарная полиция; д) резервная полиция для охранных целей. По подсчетам специалистов, в этих двух категориях служили около 300–400 тысяч советских граждан.
И, наконец, последняя категория — боевые добровольческие формирования из числа бывших советских граждан в вермахте (и впоследствии СС), которые, по оценкам разных историков, насчитывали к концу войны около 400–450 тысяч человек. Точнее определить эту цифру не представляется возможным, так как разделение всех изменнических формирований на категории по их функциональному назначению не было чем-то установленным раз и навсегда. Зачастую на практике многие формирования меняли предназначение, полицейские формирования оказывались на фронте, а боевые части, наоборот, принимали под охрану важные коммуникации в глубоком тылу (вследствие чего и личный состав таких частей в немецких нормативных документах учитывался дважды).
Надо признать, что учет изменнических формирований был чрезвычайно запутан. Помимо постоянных перемещений, перебросок и переформирований «восточных частей», немецкие командные инстанции вермахта на местах нередко скрывали от Берлина истинное число лиц, привлеченных к военному сотрудничеству, так как высшее политическое руководство Германии не особенно поощряло подобные начинания. К тому же среди всех этих батальонов, сотен, дивизионов, полков и соединений нередко возникала такая путаница, что немецкие учетные органы просто не могли разграничить отдельные категории добровольцев. Поэтому так трудно определить, когда речь идет о численности всех военных и полицейских формирований, а когда — только о какой-то определенной категории. По мнению наиболее авторитетных западных исследователей в самом вермахте, войсках СС и полиции, созданной оккупационными немецкими властями на территории СССР, служило от 800 тысяч до 1,5 миллиона советских граждан[338]. Данные, опубликованные в последнее время российскими авторами, существенно расходятся не только с западными, но и между собой: они колеблются в пределах от 200 тысяч до тех же 1–1,5 миллиона человек[339].
