— при воссоздании России в России будет привлечена лишь небольшая часть эмиграции, вполне проверенная, вне английских и большевистских влияний.
— привлечение всей эмиграции с ее раздорами, склонностью к безудержной болтовне, заседаниями, философствованиями, подсиживаниями друг друга почитается величайшим несчастьем для России.
Если будут восстановлены казачьи войска /об этом я хлопочу/, то на началах старого станичного быта и самой суровой дисциплины. Кругам и Раде не дадут говорить и разрушать работу атаманов, как это делалось в 1918–1920 годах. Итак — все темно и неизвестно. Нужно ждать конца войны, предоставить себя воле Божьей и поменьше болтать и побольше копить деньги, ибо никто ни на проезд в Россию, ни на обеспечение семей за границей, ни немцы, ни чехи, ни одного пфеннига не даст.
Ехать на Восток? Теперь фронт после Харьковского огромного сражения подходит и, возможно, на днях вольется в Донское войско.
Управление делами русской эмиграции во Франции приглашает ехать на Восток офицеров и переводчиков, врачей, инженеров, юристов, землемеров, техников, шоферов и сестер милосердия. Известно ли это в Праге? Как я Вам постоянно и раньше писал — на организационную отправку в свои родные края, да еще через атаманов, рассчитывать не приходится. Из Парижа приехало очень много офицеров — лейб-казаков и атаманцев в состав формируемого в Польше из пленных красноармейцев Os- tlegion-a. Дошли ли сведения об этом до Вас?
Атаман гр. Граббе по состоянию своего здоровья вряд ли будет дальше атаманствовать. Имею сведения, что он передает свои атаманские полномочия генералу Александру Митрофановичу Грекову, Вашему однополчанину. О выборных атаманах, круге, восстановлении войска пока мечтать не приходится. Корреспондент финской газеты «Helsinkin Sanomat», посетив поле сражения под Харьковом, пишет, между прочим: «Советская кавалерия, донские казаки, бросились на немецкие пулеметы с обнаженными шашками. Безумие! Лошади, едва прошли 10 метров вперед, как повалились со своими всадниками на землю. Так пали сотни, тысячи! Они лежат частью собранные, частью в ужасных, почти натуральных позах на необозримой степи. Многие тысячи лошадей были взяты в плен…»
Были это только «ряженые» казаки или были это казаки, у которых не прошел большевистский дурман, — это все равно. Факт остается фактом. Донские казаки не восстали против жидовской власти, они кинулись в безумную атаку на немецкие пулеметы, они погибли за «батюшку Сталина» и за «свою», народную, Советскую власть, возглавляемую жидами. Если это будет продолжаться и дальше так… — Тихому Дону грозит участь Украины — он войдет в Украину как нераздельная ее часть, а Украина уже включается в Германию и становится ее частью, как Чехия, Моравия и т. д. В историческом аспекте все это, по существу, не так уж страшно — изменился лишь масштаб времени, увы, для человеческого существования столь важный. То, что могло случиться уже этой осенью, произойдет через 10–20 лет, после медленного и систематического воспитания казачьей молодежи под немцами и несмотря на немцев. Но когда вся Россия кончает самоубийством в угоду американским жидам — наш родной, милый Тихий Дон — это уже частность.
Но… Страшен сон, да милостив Бог. Чем больше хороших, толковых, честных, знающих историю Дона и других казачьих полков, знающих, какую роль играли казаки в России, дислокацию казачьих полков (Польша — 90 % донских и оренбургских полков, Кавказ — почти 100 % кубанских и терских полков, Туркестан, Дальний Восток), пойдут теперь служить у немцев и с немцами выкорчевывать коммунизм — казаков спокойных, не зараженных истерикой, не кликуш от казачества, машущих картонными мечами донкихотов, но казаков понимающих, что в Новой Европе, Европе национал-социалистической, казаки могут иметь почетное место, как наиболее культурная и способная часть народа Русского, — тем скорее и безболезненнее пройдет этот процесс восстановления казачьих войск в Новой России. И пока нельзя сказать «здравствуй, царь, в кременной Москве, а мы, казаки, на Тихом Дону», пока Москва корежится в судорогах большевизма и ее нужно покорять железной рукой немецкого солдата — примем с сознанием всей важности величия подвига самоотречения иную формулу, единственно жизненную в настоящее время: «Здравствуй, фюрер, в Великой Германии, а мы, казаки, на Тихом Дону». Это, конечно, не для печати, но для дружеского обсуждения среди надежных казаков, тех, кто пойдет служить с немцами и у немцев на Востоке и на кого ляжет священный долг восстановления Тихого Дона…
Бьет двенадцатый час. Мы на пороге великих событий и огромных решений. Помните завет Суворова: «Победи себя сам — и ты будешь непобедим!» Победите боль сердца, самолюбия, отрешитесь от прошлого, чтобы вернуть его в будущем.
Оба Ваши письма получил со всеми приложениями. «Казаки волнуются», — это и так понятно, но вот зачем они бегают к Вам и мешают Вам работать и жить?
