А тем временем сотня, вернее, и не сотня даже, а всего чуть больше пятидесяти казаков-конников продолжали рыскать по огромной территории в поисках почты, харчей и добычи зипунов.
Весна застала их недалеко от Вюрцбурга на берегах Майна. Март выдался дождливым. Река вздулась, неся грязные воды к Рейну. Деревни вокруг были до такой степени разорены и ограблены, что большинство мужского населения не приступили к полевым работам, а подались на дороги промышлять грабежом.
— Хлопцы, на дорогах стало уж очень опасно, — предупредил сотник. — Постараемся держаться плотнее и начеку. Оружие всегда должно быть наготове. Народ здесь уже отчаялся и готов на всё. И с продовольствием плохо, поэтому не транжирьте харчи попусту.
— Не лучше ли податься в не затронутые войной места, пан сотник? — спросил кряжистый казак по имени Михай.
— Как без приказа? Сомнительно это, Михай.
— Какой приказ, пан сотник? Мы уже давно без приказов тут перебиваемся. И где теперь нам искать наш корпус? Того и гляди, наткнемся на шведов.
— Думаю, что следует подаваться на восток. Там мы скорей встретим своих. Или узнаем о них. Да и война те места меньше пограбила.
— А я согласился бы подойти к маленькому городку, осадить, если не пропустят внутрь, и потребовать выкуп, — решительно молвил Панас. — А просто грабить здешний люд мне не по душе. Он и так измордован дальше некуда.
— Ишь, пожалел! — раздался голос из глубины.
— Чего там! Они же люди, а сколько лет колотятся из-за этой войны!
— Это их дело! А нам нужно побыстрее к своим пробиться. Дороги подсохнут, тогда будет труднее это совершить.
Споры продлились бы и дольше, но сотник остановил их, приказав:
— Разговоры прекратить! Будем пробиваться на восток. Готовьтесь!
С пустыми подсумками, с отощавшими лошадьми, казаки потянулись топкими дорогами на соединение со своими.
Идя вверх по Майну, они рассчитывали, что по его берегам найдутся деревни, да и корма для лошадей будет больше. Так оно и случилось. Но деревни были пусты. Лишь на четвертые сутки казаки подошли к селению, раскинувшемуся вокруг монастыря.
Жители не успели затвориться за тощими стенами, и казаки, недолго посовещавшись, легко проникли в городок.
— Захватим старшин городка и тогда будем требовать выкуп, — распорядился Боровский. — Заложников пригнать в храм. Монастырь оставим на потом.
— Пан сотник, — подал голос Панас, — это лучше сделать тотчас, пока святые отцы не успели припрятать добро.
— Подождем! Выполняйте приказ!
К полудню человек восемь именитых горожан со страхом топтались у церкви.
В сотне имелся казак, который немного говорил по-немецки. Научился самому простому. Он-то и сумел объяснить, что от города требуется.
Он коротко и решительно приказал принести две тысячи талеров к вечеру, и городские мужи после долгих причитаний разошлись по домам собирать выкуп. Кроме этого казаки добыли овес для лошадей, сено, две подводы с лошадьми и перед вечером, получив затребованное, приступили к небольшому доминиканскому монастырю. Открыть ворота монахи отказались.
— Михай, возьми людей и обойди монастырь. Найди возможность без хлопот проникнуть за эти стены, — сотник был зол. Вскоре за стенами послышались крики, грохнули два выстрела, и голоса затихли. Послышалась возня, ворота отворились, и казаки въехали в обширный двор. Монахи стояли толпой, понурив головы. Настоятель, сухощавый старик с бритым лицом, что-то говорил, но никто его не понимал.
Переводчик, повинуясь кивку сотника, выступил вперед и молвил:
— Выкуп! Две тысячи! Быстро!
Настоятель заговорил, понять его было невозможно, но можно догадаться по голосу, что он возмущен и платить отказывается.
— Брешет, пан сотник! Бедные, говорит. Прижать надо посильнее.
— Обыскать монастырь! — крикнул сотник. — Раз не хотят по-доброму, придется действовать силой! Всех старших монахов запереть в одном месте в подвале и держать заложниками. Остальных выгнать за ворота. Будем ночевать здесь, в монастыре. Действуйте!
Казаки похватали самых важных монахов, согнали вместе и тумаками заставили спуститься в подвал.
— Закрыть и сторожить! — распорядился сотник. — Всё, что найдете ценного, снести в одну келью. Панас, подбери нам всем место для ночлега.
Прошел час, и в келье появились почти все ценные вещи монастыря, громоздившиеся кучей.
— Нет денег, хлопцы, — объявил сотник. — Придется пощекотать католиков. У них должны быть деньги, и немалые.
Несколько казаков с факелами и фонарями спустились в подвал. Шестеро монахов смиренно сидели на жесткой скамье и со страхом взирали на страшных пришельцев. Толмач опять коротко бросил:
— Выкуп! Талеры! Две тысячи! Быстро! — Монахи пожимали плечами, что-то говорили, но не соглашались отдать требуемое. Сотник напряженно смотрел на каждого из них, выбрал самого слабого, как ему казалось, и кивнул на него:
— С этого начинайте!
Монаху ткнули в лицо факелом. Запахло горелым волосом. Монах закричал, а толмач громко крикнул:
— Выкуп! Выкуп! Быстро!
Ничего не получалось. Монахи не хотели говорить или не знали, где тайник. Последнее было сомнительно.
