С Неаполем все кончено, в конце января 1761 года Казанова оттуда уезжает. Всего несколько дней в Риме. Presto! В путь! Болонья в начале февраля, Модена, Парма, Турин в марте – апреле. Череда городов. Остановки, зачастую чересчур короткие из-за все более частых выдворений. Хотя Казанова выгораживает себя, ссылаясь на несчастные недоразумения, невероятное невезение или подлую несправедливость к нему, правда в том, что он, как всегда, вращается по меньшей мере в сомнительных кругах, вступает в подозрительные сделки и участвует в карточной игре «на интерес». В мае – июле – Шамбери, где он во второй раз встречает М.М.-бис, Лион, наконец, Париж, куда он приезжает в июле в третий раз в жизни. На сей раз – и в кои-то веки – Казанова, испытывающий срочную необходимость поправить свои финансовые дела, составил четкий план, обусловивший его возвращение во французскую столицу: как можно скорее вытянуть максимум денег из госпожи д’Юрфе. Он в самом деле решился осуществить мужскую регенерацию, столь желаемую маркизой. Но прежде чем полностью посвятить себя величайшему и великолепнейшему мошенничеству всей своей жизни, он должен выполнить более официальное поручение. Став на сей раз участником переговоров, он должен отправиться на конгресс в Аугсбург. Поездка не удалась, и это еще мягко сказано. Вернее было бы сказать – стала полным провалом. В самом деле, перед отъездом Казанова сумел вытянуть у герцогини д’Юрфе кругленькое пособие, еще увеличенное целым ворохом часов и табакерок якобы для презентов в случае надобности. Чтобы она расщедрилась, он пояснил, что «операция, через которую она должна возродиться в облике мужчины, будет произведена тотчас же, как Кверилинт, один из трех руководителей ордена розенкрейцеров, будет исторгнут из узилища лиссабонской инквизиции» (II, 695), и именно для этой цели он должен отправиться в Аугсбург, где проведет совещание с графом Стормонтом, чтобы освободить адепта. Разумеется, ее желание возродиться было таковым, что она клюнула и на все согласилась. Джакомо уехал в Страсбург. Его слуга и секретарь Коста, нанятый в Авиньоне в прошлом году, должен был присоединиться к нему с подарками, которые накупила госпожа д’Юрфе. Какая ошибка со стороны такого прохвоста, как Казанова! Едва завладев добычей, Коста, разумеется, поспешил сбежать. По счастью, денег у него не было, поскольку г-жа д’Юрфе решила послать вексель на пятьдесят тысяч франков непосредственно Казанове. Переезд в Мюнхен стал настоящим проклятием. Четыре скорбные недели обернулись кошмаром. В игре его обобрали шулера. В любви он подцепил мерзкую болезнь, «подарок» некой девки по имени Рено. В беседе был унижен вдовой курфюрста Саксонского.
Осенью 1761 года Казанова был в Аугсбурге. До сих пор не удалось определить, каково же именно было его поручение, поскольку на этот счет не обнаружено ни одного официального документа. Тем не менее среди знакомых Казановы был некий аббат Гама, секретарь Франсиско де Алмада, португальского посла в Ватикане с 1759 по 1760 год. В 1760 году отношения между Святым престолом и португальской дипмиссией испортились после оскорбления, нанесенного представителю Папы в Лиссабоне первым министром маркизом де Помбалем, который начал борьбу с иезуитами. Гама пришлось быстро укрыться в Турине, где Казанова проживал с марта по май 1761 года. В этом городе секретарь посла и пообещал, что Джакомо получит в мае верительные грамоты, а также четкие и полные инструкции относительно своей миссии на Аугсбургском конгрессе. Перед тем как Казанова уехал из Турина, аббат Гама передал ему письмо к лорду Стормонту, британскому посланнику на конгрессе, аккредитованному в этом качестве 26 апреля 1761 года. Согласно Дж. Ривз Чайльдсу, «вероятно, что португальский посол Франсиско де Алмада был уполномочен делегировать представителя и остановил свой выбор на своем секретаре Гама, который увидел в Казанове способного переговорщика». Джакомо Казанова дипломат! Просто не верится! Априори слишком трудно представить себе этого закоренелого обманщика, знакомца сомнительных личностей, мошенника за столом переговоров. И все же… Надо полагать, он был бешено талантлив и невозмутимо нагл, благодаря чему мог убеждать своих собеседников. Кстати, в то время он часто вращался в дипломатических кругах, общаясь, в частности, с г-ном де Фоларом, французским посланником, что доказывают архивы французского МИД. Целью Аугсбургской конференции было достигнуть мира в Европе, но с 20 сентября 1761 года переговоры между Фридрихом Прусским и Англией застопорились. Конференция и сам мир в Европе оказались под угрозой. Все маневры Казановы с целью выйти на первый план и получить почетный и почтенный статус дипломата окажутся бесполезны. Столько сил потрачено впустую! Поскольку от политики решительно нет никакой финансовой отдачи, лучше воспользоваться чужой наивностью, которой нет предела.
