В июне 1762 года компания «адептов» покидает Ахен и отправляется в Безансон через Льеж, Арденны, Мец, Сульцбах и Базель. Из Безансона г-жа д’Юрфе продолжает путь на Лион, тогда как Казанова направляется сначала в Женеву, где проведет все лето 1762 года, а затем в Турин, предварительно заглянув в Лион, чтобы пополнить свои финансовые запасы у г-жи д’Юрфе, которая никогда ему не отказывает: еще пятьдесят тысяч франков. Кортичелли с матерью сразу уезжают в Турин. Теперь Казанове нужно набрать персонал для продолжения махинации. Вся проблема в том, чтобы найти какого-нибудь прохвоста на роль Кверилинта. Он вспомнил о Джакомо Пассано, плохом поэте и враге аббата Кьяри, с которым познакомился в Ливорно в ноябре 1760 года. Этот Пассано, «авантюрист без размаха, родившийся около 1700 года, поэт и художник, специализирующийся на непристойных миниатюрах… известный также под именем Асканио Погомаса, станет злым духом Казановы, одним из многочисленных негодяев, из-за которых ему придется страдать», – подчеркивает Ривз Чайлдс. Возможно. Но в данном случае Казанова обращается к грязному негодяю, чтобы довершить негодный поступок, единственным вдохновителем которого являлся он сам. Он пишет ему в Берн, прося приехать в Турин: оба даже заключат официальный договор. Проведя всю осень в Турине, он был изгнан оттуда в ноябре, но вернулся в январе 1763 года, проведя месяц в Женеве и Шамбери. В конце марта – начале апреля он провел три бурные недели в Милане в период карнавала. Все это, конечно, перемежается бесчисленными любовными и постельными историями. В апреле – отъезд в Геную. Генуэзский этап очень важен, поскольку там Казанова пополнит свой персонал для божественной операции. Однажды туда явился его брат-аббат, родившийся после смерти отца. Вид у него жалкий: «грязный, отталкивающий, оборванный», но в сопровождении очень хорошенькой любовницы, венецианки по имени Марколина. Джакомо тотчас понял, что в будущем эта высокая пикантная брюнетка сможет помочь в осуществлении его планов.
В апреле 1763 года Казанова приезжает в Марсель, где встречается с г-жой д’Юрфе в гостинице «Тринадцати кантонов». Чтобы достойно отпраздновать присутствие Квирилинта (Пассано), она приготовила «семь свертков, которые розенкрейцер должен получить в качестве даров семи планетам. В каждом свертке было по семь фунтов металла, зависящего от планеты, и семь драгоценных камней, зависящих от той же планеты, каждый по семь карат: алмаз, рубин, изумруд, сапфир, хризолит, топаз и опал» (III, 36). Решившись не позволить своему сообщнику Пассано завладеть такой кубышкой, Казанова предложил, чтобы эти сокровища хранились в шкатулке с семью отделениями и чтобы планетам посвящали только по одному комплекту в день, так что на жертвоприношение уйдет целая неделя. Однако теперь возникли новые непредвиденные неприятности: этот идиот Кверилинт-Пассано, который должен был возродить г-жу д’Юрфе четырьмя днями позже, подхватил гнусную болезнь и оказался непригодным к употреблению. Казанова, неистощимый на выдумки, тотчас соорудил благодаря каббалистике новый оракул – невероятное нагромождение ерунды! Но чем круче, тем лучше. Чувствуя, что его провели и оттеснили от пирога, Пассано взбунтовался. Он прислал длинное письмо г-же д’Юрфе, разоблачая бесчестные махинации Казановы, но та, разумеется, не поверила ни единому слову: ей слишком нужен Казанова, который поспешил отослать Пассано за несколько луидоров. Наконец с обрядами покончено, Казанова привел г-жу д’Юрфе на берег Средиземного моря, где шкатулка, весившая пятьдесят фунтов, была выброшена в море к великой радости ее владелицы, счастливой пожертвовать все эти сокровища. Естественно, Джакомо подсуетился, чтобы завладеть драгоценными металлами и камнями. В шкатулке, выброшенной в море, на самом деле было только пятьдесят фунтов свинца. Казанове удалось тихой сапой произвести подмену и присвоить в одиночку все сокровище. Ясно! Джакомо желает лишь одного: украсть у г-жи д’Юрфе все, что только можно.
