В марте Казанова уезжает из Кельна. Как это часто бывает, он очень скупо сообщает о точных обстоятельствах своего отъезда, ограничившись замечанием, что пребывание в этом городе не уменьшило его финансов, хотя он проигрывал каждый раз, вступая в игры на деньги. Мы уже поняли (это в его привычках), что на самом деле он уехал не по доброй воле, когда сам собирался, а в очередной раз предпочел если не сбежать, то по меньшей мере опередить череду неприятных происшествий. 1 марта 1760 года, в отсутствие г-на де Боссе, официального посланника в Бонне, который был тогда в отпуску в Париже, его секретарь Ложье написал герцогу де Шуазелю в Версаль, сообщая кое-какие сведения: «Здесь побывал неизвестный венецианец. Пробыл несколько дней. Наделал расходов, выставлял напоказ бриллианты и играл по крупной. Говорил о Париже и о Версале как завсегдатай. Сейчас он в Кельне. Я написал г-ну графу де Торчи, чтобы выяснить, в чем тут дело. Он мне ответил, что этот венецианец поселился в Париже десять лет назад, что у него там загородный дом, где его слуги и снаряжение оставались во все время его путешествия в Голландию, и что он сегодня должен был вернуться в Париж. Г-н де Торчи добавил, что об этом ему сообщил один кельнский банкир» (II, 270). И Ложье добросовестно прибавляет еще несколько полученных им уточнений: «Вчера сюда из Кельна прибыл один молодой француз, уличивший Казанову как мошенника. Этот неизвестный утверждает, что Казанова был посажен в Париже в Фор-л’Эвек, а в последнее время в Амстердаме, где он его видел, совершил столько бесчестных поступков, что городской прокурор дал приказ арестовать его вместе с его сообщником бароном де Видау, но они оба очень вовремя сбежали, отправились в Утрехт, а оттуда в Кельн, и что их ссора в этом городе была лишь уловкой, которой они часто пользуются для своих махинаций». Как всегда с Казановой, ничто нельзя утверждать наверняка. 26 марта г-н де Боссе пишет герцогу де Шуазелю, делясь с ним сведениями, полученными накануне вечером у баварского министра г-на Ван Эйка, во время беседы с генералом фон Кеттлером: «Г-н фон Кеттлер утверждает, что за ним следует пристально следить и что он сам уже давно не упускает его из виду. Он подозревает, что тот – опаснейший шпион, способный на величайшие преступления. По его словам, Казанова сожительствовал в Париже с одной англичанкой, мисс Вин; она должна быть знакома лейтенанту полиции. По его мнению, у него дурные намерения. Г-н фон Кеттлер проведал из некоторых бумаг, взятых в его шкатулке, об ужасном заговоре. Он полагает, что сможет действовать, если это необходимо и если Вы отдадите на то приказ. Он полагает, что Казанова все еще прячется у частного советника Франкена в Бонне; там, разумеется, утверждают, что он уехал». В постскриптуме Боссе прибавляет: «Поскольку мой секретарь сообщил мне, что Казанова предъявил г-ну де Торчи, кельнскому коменданту, рекомендательное письмо от г-жи де Рюмен, я навел справки и выяснил, что во время своего здесь пребывания он часто видался с г-жами де Рюмен и де Рие. Он предсказывал им будущее и составлял гороскопы. Сообщается также, что г-же маркиза де Рие имела честь испросить у Вас для него паспорт, который Вы не сочли нужным ему предоставить» (II, 271).
На самом деле г-н фон Кеттлер – не кто иной, как воздыхатель Марии фон Грот, соблазненной Казановой. Более чем вероятно, что его чересчур настойчивые ухаживания распалили ревность офицера, стремящегося отомстить своему удачливому сопернику. Совершенно очевидно, что он решил скомпрометировать его и взвалить на него все возможные обвинения. Теперь, благодаря документам, найденным в архиве Кельна, известно, что городские власти были введены в заблуждение Видау. В июне 1760 года они открыли против него уголовное дело, в результате которого венецианец был полностью оправдан. Однако было бы рискованно из этого заключить, что Казанова был чист как стеклышко. Когда ты авантюрист, важно не остаться чистым, а не попасться с поличным. Во всяком случае, все эти донесения не произвели впечатления на герцога де Шуазеля, который написал г-ну де Боссе, что не стоит обращаться с поручениями к г-ну фон Кеттлеру. «Давая ответ по поручению герцога, начальник полицейского департамента Беррие холодно и лаконично сообщил Боссе, что дополнительное расследование излишне. Подобное безразличие можно было объяснить только двумя причинами: либо Шуазель уже имел полную информацию о тайных действиях Казановы, либо, притворяясь, будто не знает о них, давал распоряжение продолжать оказывать ему скрытое покровительство», – пишет Ривз Чайлдс. Почему же покровительство? Потому что Казанова был якобы шпионом.
