Казанские "Тандерболты" полностью

— Принял, — голос лейтенанта Тейлора был тихим и взволнованным. Он уже успел представить, как они пропустили налёт и видят тонущий бронекатер прямо у себя под носом. Искорки отражений быстро превратились в дюжину двухмоторных самолётов. Эдвардс сравнил их с заученными наизусть таблицами опознавания. Квадратные законцовки крыльев, раздвоенный хвост. Ме.110, подумал он и сразу поправился. Bf.110. ВВС могут называть его Ме.110, но "Вестник аэронавтики" приводит немецкое название.

— Джексон, берите Барнса, Уокера и Эдвардса, дуйте вниз и разбейте их построение. Мы останемся наверху, на случай появления истребителей, и прикроем вас.

— Принято, — Эдвардс чётко слышал подтверждение приёма приказа. — Мы бьём по среднему звену. Барнс и Уокер по ведущему, Эдвардс, вы со мной по правому ведомому. После этого валим всех. Как только они побегут, возвращаемся и продолжаем присматривать за бронекатером.

Он видел, как "Тандерболт" Джексона перевернулся через крыло и вошёл в долгое пике, которое должно закончиться сближением с немецкими истребителями-бомбардировщиками на встречном курсе. Его руки сами толкнули рули, и он рухнул вслед за ведущим. 110-е стремительно вырастали в прицеле, пёстрый зелёно-серый камуфляж перестал скрывать машины – они были слишком близко. С двухсот метров он дал залп из всех восьми стволов.

Полковник Иоахим Блехшмидт63 видел, как на строй его Bf.110F валятся истребители. Что-то неправильно, что-то по-другому. Иваны так не делают. У них есть установленный порядок – их истребители летят в эшелонированном строе, уступами от 1500–2000 метров до 4 или 5 тысяч. Эти же рухнули не меньше чем с 7 или 8 тысяч. Так высоко залетают только МиГи. И они заходят на нас спереди? Это самоубийство. Мы снесём их раньше, чем они подойдут достаточно близко, чтобы открыть огонь. Иваны обучены стрельбе с минимальных дистанций. Прямо на наши носовые батареи и выйдут.

— Иваны прямо перед нами. Поднимаемся к ним и сбиваем до того, как они сами подойдут, — Блехшмидт потянул ручку на себя, ещё не договорив приказ. Вражеские истребители приближались очень быстро, намного быстрее чем обычно. Полковник ощутил смутную неловкость. Происходящее отличалось от всего опыта Люфтваффе за более чем два года войны в России. Он обратил внимание на изменение расстановки – только четыре истребителя пошли в атаку, а ещё четыре маячили наверху. Подобное взаимодействие было нехарактерно для русских, нехватка радиостанций на самолётах почти наверняка исключала его. Это не Иваны, это американцы.

Блехшмидта спасла привычка летать в третьем звене. Находясь чуть в стороне, он мог координировать бомбовые удары и проверять поражение целей. Кроме того, в третье звено обычно ставили новичков, чтобы они набирались опыта в относительной безопасности. Американцы, очевидно, предположили, что ведущий всей группы будет в центральном звене и сосредоточились на нём. Более того, все четыре самолёта набросились на две машины, идущие в середине звена, явно рассчитывая, что одна из них принадлежит ведущему. Блехшмидт видел, как американские истребители открыли огонь раньше, чем он ожидал. С двухсот, если не с трёхсот метров. Спустя мгновение он разглядел белые звёзды на крыльях и фюзеляжах атакующих.

Из крыльевых пулемётов хлестнули потоки пламени. Трассы сошлись на выбранных целях, нанося огромный урон. Один из Bf.110 взорвался от попаданий в баки, превратившись в огненный шар. Второй содрогался под ударами, из обоих двигателей брызнули рыжие языки, стремительно распространяясь вдоль крыльев. Самолёт свалился вниз, его зелёно-серый фюзеляж превратился в дымно-алую комету. Блехшмидт с облегчением увидел, что появился по крайней мере один парашют, но сразу же понял, что высоты для полного раскрытия уже не хватит.