– Домой. Я ведь здесь не живу, это дом моего отца, а у меня свой дом, от мужа покойного остался, – спокойно пояснила хозяйка. – Я буду приходить пару раз в неделю. Прибраться там, приготовить горячую еду…
Это вполне устраивало Геннадия. Чем меньше глаз, смотрящих в его сторону, тем спокойнее.
– Ну, если вы так считаете…
Когда хозяйка ушла, Геннадий задумался. Донец убит, Шустрова взяли, и теперь, наверное, он дает признательные показания, поскольку взят он был с чемоданчиком-радиостанцией, так что отпираться и молчать бессмысленно. Ему остается одно: дать признательные показания и согласиться на сотрудничество. В таком случае можно отделаться десяткой лагерей. А иначе – расстрел… Так что органам госбезопасности о старшем лейтенанте Кочетове, надо полагать, уже многое известно. Только вот неизвестно им, где он сейчас находится, ибо посвящать Донца и Шустрова в специфику своего задания не было нужды, а следовательно, они не знали явки, пароли и прочие детали предстоящей операции.
Теперь надлежало срочно поменять облик. И из старшего лейтенанта Красной Армии Анатолия Степановича Кочетова, комиссованного, по легенде, на полгода по причине перенесенной тяжкой болезни, сделаться для призыва на фронт негодным по состоянию здоровья Геннадием Андреевичем Раскатовым, уроженцем поселка Меркуловский Агрызского района Республики Татарстан. Благо документы и прочие подтверждающие бумаги на то имелись в полном комплекте. А легенда была такова: он, Геннадий Раскатов, приехал из своего поселка в Казань и отправился прямиком в военкомат, потому как хотел пойти добровольцем на фронт, чтобы защищать свою социалистическую Родину. Однако его не взяли из-за имеющегося психического заболевания. Не сильно опасного, но, увы, не позволяющего служить в армии. И Геннадий Андреевич остался в городе искать работу, которую покуда не нашел… А в общем-то, будущее покажет, хорошо это или плохо, что его группы теперь нет и он предоставлен сам себе. По крайней мере, он свободен в своем выборе и просто подождет, когда немец, взяв Сталинград, пойдет вверх по Волге и возьмет Саратов, Сызрань, Самару и Казань. И тогда он проявится и станет не последним человеком в этом городе, куда занесла его судьба и черный бомбардировщик фронтовой абвер-команды. А покуда… Покуда он будет вредить ненавистной власти, убившей его отца, насколько у него хватит сил и возможностей.
Но немцы в Казань не пришли. Мало того что им не удалось взять Сталинград и двинуться вверх по Волге, как они планировали, так их армия попала в окружение и потерпела сокрушительный разгром, после которого Гитлер объявил трехдневный траур.
После поражения немцев под Сталинградом Красной Армией была перехвачена стратегическая инициатива в войне, после чего немцев и их сателлитов стали теснить на запад, а потом и вовсе погнали назад, откуда они пришли. Это было поражением интересов и чаяний лично его, оставшегося не у дел абверовского шпиона Геннадия Андреевича Филоненко-Раскатова. Теперь надлежало как-то приспосабливаться к тому, что случилось и что напрочь разрушило все его чаяния. К тому же еще в конце сорок второго года возникли трудности с деньгами. Можно было бы, конечно, отправиться к месту высадки и найти ту самую лесную поляну недалеко от деревни Ореховка и запрятанный контейнер, где, помимо прочего, лежали несколько десятков тысяч советских рублей. Но где гарантия, что его там не ждут? Наверняка Шустров рассказал все, что знал, и о нем, и о контейнере и его содержимом. В том числе и где он спрятан. Устроить засаду близ места, где спрятан контейнер, и взять третьего выброшенного парашютиста-разведчика – разве не таков был бы план у грамотного и опытного контрразведчика? По крайней мере, будь он, Геннадий Филоненко, чекистом, поступил бы именно так. Стало быть, настала пора пристроиться куда-нибудь, то есть найти работу. И Геннадий Андреевич Раскатов устроился на почту сортировщиком писем. И деньги какие-никакие платят, и информацию ценную можно почерпнуть из солдатских треугольников и офицерских писем. Например, о формировании в Казани стрелковой дивизии из оправившихся от ранений солдат и командиров под командованием полковника Ломового, также только что излечившегося от ранения в ногу. Все солдаты формирующейся стрелковой дивизии бывали на фронте, стало быть, имели опыт боевых действий, поэтому представляли опасность для противника по сравнению, к примеру, с дивизией новобранцев, пороху еще не нюхавших.
Вновь сформированная дивизия предназначалась для пополнения воинских частей Южного фронта, измотанных противостоянием с группой немецко-румынских армий «А», рвущихся на Кавказ. Информация эта была ценной, но вот только как передать ее в центр?
