– Ну, во‐первых, волноваться еще рано, – заметил майор Майер-Мадер. – И вообще, старайтесь избегать поводов для волнений. Кто волнуется, тот совершает непростительные ошибки, что непозволительно для разведчика. Помните об этом… Я вас что позвал-то к себе, – после недолгого молчания продолжил разговор начальник разведшколы. – Через день-два вас и еще двоих курсантов изолируют от остальных для получения специального задания, отработки легенд, дополнительного инструктажа и прочего, а потом вы поступите в распоряжение абверкоманды, действующей на фронте. И вас на самолете перебросят в советский тыл. По последним сообщениям с Восточного фронта, наши войска вот-вот выйдут к Волге и отрежут Москву от получения хлеба и нефти. Далее мы возьмем Северный Кавказ и Сталинград, а группа армий «Север» в самом скором времени покончит с осажденным Ленинградом, войсковые части которого полностью деморализованы, а население города вот-вот поголовно вымрет от голода. Еще полгода, от силы месяцев восемь, и Советской России придет конец. И тогда все, кто как мог приближал это время, будут достойно вознаграждены. Мне кажется, – посмотрел на Филоненко-Горюнова майор Майер-Мадер, – вас ожидает большое будущее…
Начальник разведшколы налил еще по рюмке.
– За скорую победу великой Германии! – провозгласил он тост.
Геннадий не имел ничего против и с удовольствием выпил.
Затем майор Майер-Мадер прошел к комоду и достал «парабеллум» с инкрустированной рукоятью.
– Это вам мой подарок, – протянул пистолет Геннадию начальник разведшколы. – Не волнуйтесь. По документам он будет проходить у вас как наградной.
– Благодарю вас, – принял из рук майора подарок Геннадий.
…Через день, как и обещал майор Майер-Мадер, его и еще двоих – а это были старый знакомый Геннадия Филоненко: чернявый, с которым он находился в пересыльном лагере (его псевдоним был Донец), и молоденький радист Шустров – изолировали от остальных учащихся на девять дней. Их заставили по нескольку раз на дню перечерчивать карту Казани и ее окрестностей, чтобы они знали город вплоть до самых незначительных улиц и переулков и могли по памяти воспроизвести карту города, будто родились в нем и прожили всю свою сознательную жизнь, разгуливая каждый день по его улицам. Затем каждому из группы были объявлены персональные задания и легенды, которые они должны были знать назубок; выдали оружие, обмундирование, гражданскую одежду на всякий случай и, конечно, немалую сумму денег и документы. Шустров получил еще рацию с шифрами и кодами, размещенную в старом зашарпанном чемоданчике, с которыми немолодые граждане ездят в командировки, а еще ходят в баню.
Геннадий, согласно удостоверению личности командного состава на имя старшего лейтенанта Кочетова Анатолия Степановича, по легенде, был комиссован из армии по болезни на полгода и отправлялся в глубокий тыл. Конкретно – в город Казань. Также из мастерских разведшколы по изготовлению фиктивных документов (мастерскими заведовал бывший начальник первого отделения штаба 145-й стрелковой дивизии майор РККА Крапивницкий, которого курсанты в школе знали как Александра Семеновича Смирнова) новоиспеченного старшего лейтенанта Кочетова снабдили продовольственным аттестатом. Помимо этого, еще расчетной и вещевой книжками командного состава, комсомольским билетом и временными удостоверениями о наградах. Впрочем, все эти документы ничем не отличались от настоящих – Смирнов свое дело знал, за что его и ценило руководство абвера.
Заданием «старшего лейтенанта Кочетова» было осесть в Казани, заниматься сбором сведений о работе оборонных предприятий и их продукции; узнавать о передвижениях воинских эшелонов, формировании новых воинских частей, их личном составе и местах их дислокации и сообщать об этом посредством радиопередатчика в центр. Для этих целей годилось все: личное наблюдение, грамотный опрос сведущих лиц, подслушивание частных разговоров, спаивание военнослужащих, использование женщин, имеющих связи с офицерами Красной Армии и руководящими работниками военных промышленных предприятий, каковых в Казани было большинство.
Одной из задач Кочетова было изучение возможности проведения диверсионных актов на пороховом и авиационном заводах. Донец, помимо сбора разведданных о пороховом и авиационном заводах, должен был отыскать возможность устроить диверсии на них и взорвать самые важные цеха. И если бы у него получилось, к примеру, взорвать и вывести из строя хотя бы несколько цехов порохового завода – а таковых предприятий в Советском Союзе на данный момент было всего два действующих: в Казани и Кемерово (остальные были либо захвачены, либо эвакуированы и еще не наладили производство), – это был бы, несомненно, ощутимый удар для Советов. Задачей Шустрова была передача разведданных в центр и получение от него новых инструкций.
