– Вы знаете, я несколько дней подряд у своего дома видел машину, которая целыми сутками стояла под моим окном. В машине постоянно находились неизвестные мне люди, по три или четыре человека. Кто они я не знал. Кого они «пасли» около моего дома, я также не знал. Вы говорите, что это были работники милиции, но я в этом не совсем уверен. Они все время были в штатском и поэтому, я решил, что это бандиты. Потом я заметил, что эти люди постоянно сопровождают меня по улицам города. Это вообще окончательно запутало меня. Я ломал голову, стараясь понять, кто они и что им нужно от меня? Я не преступник и мне скрываться нечего. Поймите меня правильно, я просто испугался за мать, которая часто остается одна дома и не сможет оказать сопротивление этим парням, если они попытаются проникнуть в нашу квартиру. Вчера я положил мать в больницу и вечером, возвращаясь, домой, я опять увидел всё ту же машину. Хотел позвонить в милицию, но передумал. Да и что я мог сказать милиции? Что под моими окнами, который день стоит легковушка? Они бы сочли бы меня шизофреником. Сегодня я хотел убедиться, за кем они ведут наблюдение за мной, за мамой или за соседями. Я сел в машину и поехал в город. Когда я ехал, то заметил, что за мной следуют уже две машины. Когда меня остановил работник милиции, я обратил внимание, что эти машины тоже остановились и из них стали выходить здоровые ребята. Я сильно испугался, что они нападут на меня и рванул. Что было потом, я уже плохо помню. О том, что машины, перегородившие улицу, были милицейские, я не знал, они были без милицейской окраски. В последний момент я попытался уйти от столкновения, но не смог. Мне очень жаль, что так случилось. Когда машина загорелась, я выбрался из своей, я опять испугался теперь уже работников милиции, поэтому и попробовал убежать.
Он замолчал и посмотрел на Абрамова.
– Слушай, Марков! Все, что ты нам здесь говоришь это полная чепуха. Ты прекрасно знаешь, за что ты задержан, – заговорил раздраженно Станислав. – Советую тебе честно рассказать о налете на контейнеровоз. Кто организовал, кто участвовал и где сейчас груз? Ты знаешь, твой товарищ Баринов, к которому ты так часто приезжал в Адмиралтейскую Слободу, задержан и дает показания. Теперь тебе ясно, почему ты здесь?
– Вы мне не советуйте. Да, я хорошо знаю Андрея Баринова, мы часто встречались с ним, ходили в кафе, на танцы. Он не мог вам рассказать такого, потому что я ничего преступного никогда не совершал! Если вы не врете мне, то пригласите Баринова, пусть он при мне все это расскажет. Я просто хочу посмотреть ему в глаза и понять, почему он на меня наговаривает. А, то, что сейчас вы мне говорите, как раз и является полной чепухой, как вы выразились.
– Хорошо, Максим, – уже более спокойнее произнес Станислав. – Мы непременно организуем эту встречу, но тогда ты потеряешь единственный шанс, который называется чистосердечным признанием. Все последующие наши действия будут называться не иначе, как изобличение преступника в совершении им тяжкого преступления. Ты хоть понимаешь, что тебе грозит? Молчишь? Это, брат называется бандитизмом и санкция там вплоть до расстрела! Дошло до тебя? Теперь понимаешь, что будет, когда мы докажем этот разбой?
– Извините меня, но я не знаком с уголовным кодексом – обратился Марков к Абрамову. – Вам просто не на кого повесить это преступление, вот вы и решили загрузить меня. Я не совершал никаких противоправных действий и если вы меня будете дальше грузить, то я найму адвоката и без его присутствия ничего говорить не буду. То, что я разбил машины милиции, я не отрицаю, но все остальное, извините меня, не мое и поэтому отвечать за какие-то разбойные нападения я не собираюсь. Ищите дураков в другом месте! А, сейчас, я устал, у меня очень сильно болит нога и обожженная спина
***
Через три минуты Максим был уже в камере и отдыхал на своей «шконке». К нему подсели соседи по камере и стали расспрашивать, у кого был, и что ему вменяли. О том, что кто-то из этих двоих работает на милицию, Марков не сомневался, но кто конкретно, не знал. Прикинувшись «простачком», он стал пересказывать им весь разговор, состоявшийся наверху в кабинете Абрамова.
– Да, ты мужик, влип в историю, – посочувствовал ему Наиль. – Теперь они начнут грузить тебя по полной. Тебе остается только защищаться. Главное, если ты действительно не при делах, не грузись, что бы они тебе ни говорили и ни обещали. Требуй очные ставки, заключения экспертизы и самое обязательно главное – найми адвоката, при нем они хоть бить тебя не будут. Главное, не сдавайся и не думай писать явку с повинной, пусть все доказывают.
Наиль посидел с ним рядом еще минут пять и сел за стол. Вместо него к Максиму подсел Алексей. Этот начал издалека. Он стал приводить примеры, когда задержанный в ходе следствия не произносил ни одного слова, но его все равно судили и расстреливали, так как за него все говорили его товарищи.
