– Я вот что тебе посоветую, – говорил Леша, – может, тебе стоит поторговаться, ведь твоя судьба сейчас у них в руках. Как они этот вопрос поставят перед следствием, так все и будет решено. Здесь «Черное Озеро», а не РОВД. Здесь умеют развязывать языки. Я еще не знаю такого случая, чтобы кто-то отсюда вышел на волю. Здесь только одна дорога – дорога в зону.
Марков повернулся к стене и закрыл глаза.
«Вот я и в тюрьме, – подумал он, засыпая. – Сколько дней и ночей мне предстоит провести здесь, не знает никто, кроме Бога. Увижу ли я живую мать или нет?»
От этих мыслей на глазах Маркова выступили слезы. Он тихо застонал от бессилия. Вскоре он заснул. Ночью во сне он видел мать, которая стояла у окна и плакала, глядя ему вслед, а он все шел и шел, не в силах ни остановиться и оглянуться.
***
Марков проснулся от лязга двери. Мужчина средних лет в погонах сержанта милиции занес ведро с водой и тряпку. Все это он бросил на пол.
– Уборка помещения! Берегите свое здоровье!
Леша, встал с койки и, взяв в руки тряпку, начал уборку. Отжав тряпку и, вылив грязную воду в парашу, он постучал в дверь камеры. Прошло минуты две, прежде чем ее открыли. Охранник, молча, забрал ведро с тряпкой и закрыл дверь. Максим лежал на койке и разглядывал потолок. Лежак был жестким и с непривычки у него болели бока и обожженная спина. Поврежденная нога сильно болела. Он встал со «шконки», подошел к двери и начал стучать.
– Что надо? – услышал он голос из-за двери.
– У меня сильно болит нога. Вы не дадите мне анальгин? – попросил Максим.
– Может тебе еще и бабу в камеру привести? – ответил голос и противно засмеялся собственной шутке.
«Может, врач специально неправильно наложил мне повязку, чтобы нога постоянно мучила меня, – подумал Максим. – И милиция будет уверена, что я не смогу сбежать отсюда».
Первым на допрос вызвали Алексея. Из камеры его вывел старший сержант. Он отсутствовал часа два, если не больше. Когда он вернулся в камеру, то сразу же принялся рассказывать, как его кололи оперативники, но он ничего им не сказал.
«Врет, – решил Максим. – Не похоже, чтобы его два часа кололи, а он остался не только спокойным, но даже веселым. Чудес на свете не бывает».
Следующим вывели Наиля. Алексей тут же подсел к Максиму и начал рассказывать ему истории, как они угоняли машины. Максим лениво поинтересовался, какие машины тот угонял, как вскрывал двери и отключал сигнализацию. Алексей почувствовал, что заинтересовал Максима и радостно продолжал свои рассказы. Он заливал о своих подвигах более часа, но на вопрос, как отключал сигнализацию, так и не смог вразумительно ответить.
Чувствуя, что засыпается, Алексей сразу ввел в свой рассказ новое лицо. Оказывается, эту работу осуществлял его друг, а он сам лишь угонял уже открытые машины. Алексей неосмотрительно близко нагнулся к Максиму и тот уловил явный запах копченой колбасы и чеснока.
– Интересно Леша, кто же из оперативников тебя угощал копченой колбасой? Насколько я знаю их кабинеты, не магазины. А, главное, за что они тебя кормили? Может, за то, что стучишь? А, может, страшно подумать, за то, что трахают тебя?
Алексей отскочил, как ошпаренный.
– Меня еще вчера насторожило твое предложение о «маляве», – начал Максим – Но я, как-то не придал этому особого значения. Но сегодня – колбаса, чесночок! Ты явно, заигрался мальчик!
– Ты что, Максим! Подумай, кому ты делаешь предъяву! Обоснуй или я тебя, пидара замочу прямо здесь в камере! – крикнул Алексей. – Ты еще зоны не видел, не знаешь порядков, а все туда в обвинители. Если я прокричу, тебя, ведь на ремешки порежут.
Неожиданно лязгнула дверь и в камеру ввели Наиля.
***
Виктор сидел в кабинете со Станиславом и обсуждал ситуацию. Руководство МВД требовало результата по раскрытию преступления и им приходилось «пахать» сутками, придумывая оперативные комбинации, которые могли бы подтвердить причастность Маркова к этому разбою. Очная ставка с водителем контейнеровоза, положительных результатов не принесла. Водитель не опознал в нем преступника. Они знали, что очная ставка не даст результата, и всячески препятствовали ее проведению, но следствие было неумолимо и несмотря на их протесты, провело его.
– Теперь вы видите, что я не виноват ни в каком разбое, – произнес Максим. – Я сразу понял, что вам главное «повесить» на кого-нибудь это преступление. Вот вы мне и стали его вешать. Представьте, как я рад, что он меня не опознал. Я сидел и думал, уговорите вы его сделать это или нет. Видно, не уговорили.
Марков сидел на стуле и нагло улыбался, глядя на оперативников. Агент, внедренный Ботовым в разработку Максима, был срочно выведен из операции в связи с его расшифровкой. Им ничего не оставалось, как признать Маркова дерзким и опасным преступником. Сейчас Абрамов рассуждал с Ботовым о его аналитическом уме. Этот парень ранее не судимый и ни разу, не привлекавшийся к административной ответственности, совершенно спокойно расшифровал группу наружного наблюдения, а теперь и агента в камере.
