– Расскажите, Алмаз, о преступлениях, которые вы совершили вместе с Бариновым и Марковым? – сразу начал Виктор. – Вы, наверное, уже знаете, что Максим давно задержан и уже дал кое-какие показания. В частности, в отношении вас. Вижу по глазам, что вы мне не верите, тогда скажите, почему мы нашли вас? Как мы узнали, у кого вы скрываетесь?
Алмаз молчал, пытаясь предугадать дальнейшие действия Абрамова. Когда Виктор закончил, он произнес:
– Слушайте! Я не понимаю вас, за что вы меня задержали? Не совершал я никаких преступлений и не надо на меня вешать то, что не было! А, если вы считаете, что я что-то совершил, то докажите. Больше я не буду ничего говорить без адвоката.
Виктор еще минут двадцать пытался разговорить его, но он упорно молчал. Пришлось вызвать конвой и водворить его в камеру. Было предельно ясно, что ни Алмаза, ни Максима к даче показаний, просто так, не склонить. Потребуется длительная разработка, чтобы они поняли, что признаться – единственный выход. Однако, времени у Абрамова на это не было. Руководство требовало, чтобы он форсировал это дело.
***
На другой день после задержания второго преступника, Абрамов доложил об этом руководству Управления. В кабинете начальника был и его заместитель Носов. Рядом с ним лежал костыль и палочка. Виктор кратко доложил о задержании и планируемых мероприятиях. Начальник одобрил его план и уже в дверях Абрамова остановил Носов и попросил его зайти к нему.
– Ты знаешь, Абрамов, ко мне обратилась жена высокопоставленного человека из Обкома партии и попросила организовать ей встречу с задержанным Марковым. Она хочет передать ему продукты и по возможности поговорить с ним. Ты можешь помочь мне в этом? – спросил Виктора Носов.
– Владимир Алексеевич! Мы таких решений не принимаем. Здесь недостаточно только моего или вашего желания. Необходимо согласовать это со следователем. Решающее слово за ним.
– Пойми меня правильно, Абрамов! Я не могу ей отказать, – начал он. – Такие люди дважды не обращаются. Я не думаю, что она каким-то образом может помешать или навредить следствию.
– Не знаю. Решайте сами. Я этого делать лично не буду, – сухо ответил Виктор, вспомнив, как он подставил его под заместителя министра.
Носов сделал обиженное лицо и жестом показал, что разговор закончен. Ясно было одно, что его отказ вновь обострил отношения между ними, однако, другого выхода, на взгляд Абрамова, просто не было. Часа через два после разговора с Носовым к нему зашел Ботов с информацией от Фомина.
В своей записке, Фомин, описывал его знакомство с Марковым. Из отчета следовало, что это весьма замкнутый и не общительный человек. После того, как он расколол двух агентов, он, похоже, теперь не доверяет никому, так как считает, что камера может прослушиваться оперативниками. Он считает, что к Маркову необходим совершенно другой подход, и что форсировать события нельзя, так как любой вопрос Маркову сразу разрушит образовавшийся между ними контакт.
– Да, Фомин, мужик еще тот, психолог и я думаю, что он совершенно правильно выбрал поведение. Очевидно, он дожидается, чтобы сам Марков начал консультироваться с ним, – произнес Абрамов, заканчивая читать сообщение. – Станислав, думаю, необходимо более плотно поработать с Марковым. Грузите на него все, что у нас есть по этим делам. Надо вывести его из состояния покоя. Обязательно сообщи ему о задержании Фазлеева. Все, что получим от Фомина, будем преподносить ему, как информацию, полученную от Алмаза, а тому, как полученную от Максима. Кстати, вы зарядили камеру Фазлеева?
Ботов, молча, кивнул.
***
После обеда, Виктор, не спеша поднимался по лестнице, прокручивая в голове утреннюю информацию. Дверь кабинета Носова была приоткрыта. Из кабинета доносился знакомый женский голос. Не может быть! Этот голос Абрамову был ужасно знаком и принадлежал Светлане. Он постарался прикинуть в своей голове, сколько же лет он ее не видел. Выходит, что лежавшая ранее на его столе фотография Ермишкиной Светланы, которая тогда поразила меня своим сходством с ней……
Это было так неожиданно для него, что он на какую-то долю секунды растерялся. Но, как так произошло и почему она, оказалась в Казани? Ведь после окончания московского института, она уехала со слов ее подруг куда-то на Урал. Постояв с минуту около двери, Виктор быстрым шагом направился к себе в кабинет.
Вдруг за его спиной резко открылась дверь и в коридор вышла женщина. Она обернулась лицом к Виктору. Да, это была она, его первая школьная любовь. Сердце сжалось до боли. Абрамов, глядел на нее, а она на него и оба застыли стопоре.
– Привет, Витя! Не ожидала тебя здесь увидеть, – еле слышно произнесла она. – Как живешь Виктор, как дети?
– Спасибо, Света. У меня все хорошо. Вот работаю здесь. Дома все нормально, дочка растет.
Светлана была все такой же красивой, как и в юности, лишь косметика на лице говорила о том, что она уже не школьница.
– Мы, кажется, не виделись лет десять? Ты мало изменился, разве что виски седые. Я слышала, что ты работаешь в милиции, но не думала, что мы вот так встретимся в МВД.
