Светлана вышла из комнаты и через минуту вернулась с двумя железными кружками с кипятком. Она заварила чай и Максим, с наслаждением прихлебывал еду горячим чаем.
– Слушай, Света! Меня сейчас конвоировал наш земляк из Казани. Мы с ним встречаемся уже второй раз. Я наводил справки и представь себе, он действительно из Казани и через полгода ему на дембель. Зовут его Мустафин Шамиль, он призывался Советским военкоматом. У меня есть одна идея, и, если она прокатит, он мне здорово поможет. Найди его семью в Казани и посмотри, как они живут. Может, договоримся с ним, он мне свободу, а мы ему квартиру матери. Здесь уже было такое, когда солдаты выводили заключенных из зоны. Не сидеть же мне здесь весь срок? В любом случае весь срок не просидишь или администрация убьет, или сам себя прикончишь.
– Максим, ничего не говори, я поняла. Все сделаю, как скажешь. Это, наверное, единственный выход в этом положении. Я остановилась в гостинице, но завтра же, улечу в Казань и займусь этим делом. Ты очень плохо выглядишь и мне надо поторопиться. Прошу тебя, не вставай в позу, кому это надо? Иначе они больше свидания мне не дадут. Потерпи, наконец, попробуй попасть в больницу, полежи там пока я все решу. А, там видно будет!
Время пролетело незаметно. Дверь открылась, и в проеме возникла фигура солдата с малиновыми погонами. Максим встал и, заложив руки за спину, молча, направился на выход.
– Солдат! – неожиданно окликнула Светлана. – Вы, правда, из Казани? А, на какой улице живете?
– На Журналистов. Недалеко, от химико-технологического института, в частном секторе, – ответил солдат и с любопытством посмотрел на женщину. – Будете в Казани, кланяйтесь городу. Я люблю Казань.
Максим вышел, за ним последовал солдат. Светлана убрала крошки со стола и, открыв противоположенную дверь, пошла вдоль коридора на выход.
На следующий день она вылетела рейсом на Ленинград, а оттуда в Казань.
***
Светлана вышла из трамвая пятого маршрута и, пройдя с десяток метров, свернула на улицу Журналистов. Несмотря на холод, улица была многолюдной. Мимо нее то и дело пробегали студенты, спешившие на лекции. В конце улицы, в районе молокозавода еще оставался островок частного сектора, состоявший из нескольких десятков деревянных домов. В одном из них до призыва и жил Шамиль Мустафин.
Светлана без труда нашла его дом. Домом это строение назвать было трудно, его вид действовал угнетающе. Потемневшие и сгнившие от времени доски, которыми была когда-то обшита избушка, местами представляли собой настоящую труху. В небольшом саду росли три яблони и несколько вишен. На заборе из поломанного штакетника висели серые тряпки.
Светлана осторожно постучала в окно и прошла к двери. Дверь открыла невысокая старушка. На голове ее был платок, а на ногах большие резиновые галоши.
– Простите меня. Шамиль Мустафин здесь живет?
Ей утвердительно кивнули и приоткрыли дверь, робко приглашая войти. Бабушка Шамиля предложила ей сесть. Стул был старым, не раз ремонтированным и от веса Светланы скрипел.
– Чай будете? – предложила бабушка.
Света, чтобы не обидеть старушку, согласилась. Пожилая хозяйка налила чай в чашки, пододвинула к гостье вазочку с вишневым вареньем и уже через минуту-другую они разговорились. Бабушка рассказала ей о своем внуке, который остался сиротой в три года. Кроме Шамиля, она воспитывала его сестру, которая на три года младше брата. Сейчас она учится в торговом техникуме. Светлана постепенно перешла к жилищным условиям.
Со слов старушки, они вот уже лет десять стоят в очереди на улучшение жилищных условий, но за все это время их очередь не продвинулась, ни на одного человека, они по-прежнему сто тридцать вторые. Пока они говорили, с учебы вернулась сестра Шамиля и присоединилась к ним.
– Вы знаете, я пришла к вам со своей проблемой. Моя проблема тесно связана с вашей. Я вот здесь, без вас, разговаривала с бабушкой и от нее узнала, что за десять лет ваша очередь даже не продвинулась, – произнесла Светлана. – Судя по всему, в ближайшие десять лет изменений в вашей жизни не предвидится. У меня есть квартира, и я могу ее вам отдать за услугу, которую может оказать мне ваш брат Шамиль. Я знаю, что он в сейчас армии и ему осталось служить еще полгода. Не буду скрывать, это связано с риском. Но, если он выведет из зоны одного человека, квартира будет ваша! Если об этом узнают, то ему грозит до восемнадцати месяцев дисциплинарного батальона. Это в том случае, если узнают. Я хочу это сделать так, чтобы никто об этом не узнал. Теперь решайте, квартира в обмен на человека. Не смотрите на меня так, этот человек не убийца и не насильник. Он хороший, просто запутался в жизни.
Предложение Светланы ничуть не смутило и даже обрадовало семью Мустафиных.
– А, что? Обещать не буду, но я попробую его уговорить, – сказала сестра Фая. – Такого шанса у нас больше не будет. Да и ты, бабушка хоть немного поживешь в человеческих условиях.
