– Света? Хочешь, я спою для тебя? – неожиданно спросил он ее. – Ну, как тогда, в юности, я пел для тебя.
– Не нужно, ты ведь не работаешь певцом в этом ресторане? Как люди расценят это? Завтра тебе будет стыдно за этот поступок, – стала отговаривать Виктора Света. —Ты, наверное, забыл, что ты теперь большой начальник в МВД.
– А, мне наплевать, что обо мне подуют эти люди. Я хочу спеть только для тебя одной.
Он подошел к музыкантам и попросил у них разрешение. Один из них снял гитару и протянул ее ему.
«У берез и сосен, тихо бродит осень,
Облака плывут большие.
Ничего не скажешь, ничего не спросишь,
Словно мы, словно мы, словно мы с тобой чужие.
Только где ты, где ты, середина лета,
В полевых цветах земля,
У берез и сосен тихо бродит осень,
А, в глазах, а, в глазах уже зима
Абрамов пел о любви, о дорогах, которые развели двух людей, о времени, которое не смогло стереть и уничтожить эту любовь. Когда песня закончилась, он вернулся за стол и посмотрел на Светлану, желая понять, что она чувствует. Ее глаза были полны слез. Она поблагодарила его за песню и вдруг стала резко собираться домой. Виктор не стал ее удерживать, так как понял, что ей тоже также тяжело, как и ему. Он проводил ее до выхода из ресторана и лишь, когда она села в такси, вернулся в зал. Она ушла, а вместе с ней исчезло и его романтическое настроение. Чувство одиночества вновь овладело им и Виктор, расплатившись с официантом, направился на выход.
***
Максим спал, ему снился родной дом и покойная мать. Мать была такой молодой, что он, как ни старался, вспомнить, когда он видел ее такой, так и не вспомнил. Разбудило его прикосновение чьей-то холодной руки. Максим открыл глаза и увидел парня, приложившего палец к губам.
– Слушай сюда. Тебя ждут в каптерке, надо кое-что перетереть. Пошли.
Максим осторожно встал с койки и молча, направился вслед за ним. Парень остановился перед каптеркой и трижды постучал в дверь условным стуком. Дверь открылась, и они один за другим протиснулись в приоткрытую кем-то дверь. В помещении находилось трое заключенных. Максим видел их впервые и не знал, кто и за что позвал его на этот «сходняк».
– Какое у тебя погоняло? – спросил один из них.
– Макс.
– Макс, кто ты по жизни? Смотрю на тебя, вроде бы не мужик, но и не вор, это точно. Я про такого вора не слышал.
– Я тоже не знаю, кто ты, и кто твои друзья. Что вам надо от меня или есть какие-то «предъявы»? – спросил их Максим.
– Ты, не «быкуй», фраер! Фильтруй базар, не на профсоюзном собрании! Здесь авторитетные люди собрались, и они хотят знать, кто ты по жизни? Вор или черт! Здесь «красная» зона и каждый второй здесь или мужик, или педераст общественник. Нас здесь блатных осталось мало и нам не надо, чтобы нас здесь «заколбасили» мусора. Слышали от братвы, что ты бросил лопату и отказался идти в забой. Судя по твоим делам, ты сиделец с понятиями. За понятия мы тебя уважаем.
– Если я честный сиделец, то почему я стою, а вы сидите? Выходит, я ниже вас? Не люблю и не уважаю тех, кто не уважает меня, – с вызовом ответил Марков.
– Я – Могила, если ты вор, то должен знать это погоняло, – ответил старший.
По его команде парень, сидевший на одном из матрасов, тут же соскочил и предложил Максиму присесть. Марков присел и посмотрел на них. Кто-то протянул ему пачку сигарет и предложил перекурить, но Максим отказался.
– Кто тебя знает в нашем мире, и кто за тебя может вписаться? – спросил его Могила.
– За меня может вписаться настоящий вор. Его погоняло – Резаный. Я с ним чалился на больничке в Казани. Пробейте его по своим каналам. Именно он и назвал меня Максом.
– Я слышал о нем. Шато Резаный вор авторитетный и всем известный. Он не будет подтягивать себе фраеров. Если ты не гонишь пургу, то ты наш человек. Резаный с разным фуфлом связываться не будет. Пока мы тебя не пробьем, встречаться больше не будем! Могу посоветовать, лишний раз в трубу не лезь. Здесь менты только и мечтают задушить нас, и твоя бравада здесь не «канает». Тебе повезло, что тебя не забили, как мамонта. Ты видел, сколько крестов на кладбище? Все они хотели что-то кому-то доказать, а теперь лежат в мерзлой земле и молчат. Ты тоже мог пополнить их ряды, но видно, Бог помиловал. Ладно, Макс, бывай! – напоследок произнес Могила и они, по одному, словно привидения, растворились в коридорах здания.
Максим вернулся в свой отряд и лег.
«Правильно я себя вел или нет? – думал он. – Может, стоило косить под простого мужика, вкалывать, давать норму и ждать звонка на выход из зоны. Выйти на волю с чистой совестью, а потом устроиться на завод слесарем. И пахать, пахать».
Марков прекрасно понимал, что малейший прокол в этой жизни равносилен смерти. Его не пощадят ни те, ни другие, но азарт делал свое дело и Максим решил идти до конца.
***
