Каждое лето после (ЛП) полностью

— Почему нет? Ты спросил меня о месячных. Я не могу спросить тебя о возбуждающий снах?

— Это не одно и то же, — сказал он, и его глаза метнулись к моей груди.

Мы уставились друг на друга.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, — уклончиво ответила я после нескольких долгих секунд.

Он изучал меня, его губы были плотно сжаты.

— Клянёшься? — спросил он.

— Клянусь, — пообещала я и потянула за его браслет.

— Да, у меня бывают поллюции, — быстро сказал он.

Он даже не прервал зрительный контакт.

— На что они похожи? Это больно?

Вопросы срывались с моих губ без моего согласия.

Он ухмыльнулся.

— Нет, Перси, это не больно.

— Не могу представить, как можно не контролировать своё тело.

Сэм пожал плечами.

— Девочки тоже не контролируют свои месячные.

— Это правда. Я никогда не думала об этом.

— Но ты думала о возбуждающий снах, — он пристально посмотрел на меня.

— Ну, они звучат довольно отвратительно, — солгала я. — Хотя и не так отвратительно, как месячные.

— Месячные не отвратительны. Они являются основой человеческой жизни, и они на самом деле довольно крутые, если подумать об этом, — сказал он, его глаза расширились от искренности. — Они, по сути, являются основой человеческой жизни.

Я уставилась на него, разинув рот. Я знала, что Сэм умен — я видела его табель успеваемости, прикрепленный к холодильнику Флореков, — но иногда он говорил такие вещи, как Месячные — это основа человеческой жизни, и это заставляло меня чувствовать себя отсталой на годы.

— Ты такой задрот, — усмехнулась я. — Только ты можешь сказать, что месячные — это круто, но поверь мне, они отвратительны.

— Значит, у тебя они есть, — подтвердил он.

— Твои дедуктивные способности выдающиеся, Док, — сказала я, ложась на спину и закрывая глаза, чтобы положить конец разговору.

Но через несколько секунд он заговорил снова.

— Они чувствуются по-разному каждый раз.

Я пристально посмотрела на него, но его лицо было освещено солнцем.

— Иногда я чувствую, что это происходит во сне, а иногда я просыпаюсь, а это уже произошло.

Я прикрыла глаза рукой, пытаясь разглядеть его лицо.

— Что тебе снится? — прошептала я.

— А как ты думаешь, Перси?

У меня было общее представление о том, что мальчики считают сексуальным.

— Блондинки с большими сиськами?

— Иногда, полагаю, — сказал он. — Иногда девушки с каштановыми волосами, — тихо добавил он.

То, как он смотрел на меня сверху вниз, заставляло мои внутренности почувствовать себя горячим медом.

— Каким был твой первый поцелуй? — спросила я.

Ответ внезапно показался мне неотложным.

Он молчал несколько долгих секунд, а когда заговорил, это прозвучало как тихий выдох.

— Не знаю. Я ещё ни с кем не целовался.

***

В школе Дир-Парк ходили слухи, что мисс Джордж была ведьмой. Учительницей английского в девятом классе была пожилая незамужняя женщина, чьи редеющие волосы цвета ржавчины выглядели такими ломкими, что у меня возникало искушение попытаться отломить прядку. Она была одета в ниспадающие слои черного и охряного цветов, которые скрывали ее крошечное тело, в остроносые ботинками на высоком каблуке, которые шнуровались вокруг её тощих икр. И у нее был этот смоляной браслет с мертвым жуком, заключенным внутри, который, как она заверила нас, был настоящим. Она была строгой, жесткой и немного пугающей. Я любила её.

В первый день занятий она раздала рабочие тетради пастельных тонов, которые должны были служить нам личными дневниками. Она сказала нам, что дневники священны, что она не будет судить об их содержании. Наше первое задание состояло в том, чтобы написать о нашем самом запоминающемся впечатлении с лета. Делайла посмотрела на меня и одними губами произнесла слова Чарли без рубашки. Сдерживая смешок, я открыла бледно-желтый блокнот и начала описывать скалу для прыжков.

Записи в дневнике быстро стали моей любимой частью девятого класса — иногда мисс Джордж давала нам тему для изучения; в других случаях она оставляла это на наше усмотрение. Мне было приятно придавать форму и порядок своим мыслям, и мне нравилось использовать слова, чтобы рисовать картины озера и буша⁹. Я написала целую страницу о варениках Сью, но также представляла ужасные истории о мстительных призраках и неудачных медицинских экспериментах.

Через четыре недели учебного года мисс Джордж попросила меня остаться после уроков. Как только остальные ученики вышли, она сказала мне, что у меня природный талант к творческому письму, и предложила мне принять участие в конкурсе коротких рассказов, проводимом по всей школе. Финалисты должны были посетить трехдневный писательский семинар в местном колледже во время мартовских каникул.

— Подредактируй один из своих рассказов-ужасов, дорогая, — сказала она, а затем выпроводила меня за дверь.