9. НАСТОЯЩЕЕ
Мы сидим в грузовике и смотрим на дом Флореков. Или, по крайней мере, я смотрю на дом. Сэм наблюдает за мной.
— Выглядит потрясающе, — говорю я.
И это так и есть. Газоны зеленые и подстриженные, клумбы цветущие и аккуратные, а сайдинг и отделка дома свежевыкрашены. Баскетбольная сетка всё ещё висит на гараже. На крыльце стоят терракотовые горшки с веселой красной геранью — Сэм, наверное, сам их посадил. От этой мысли меня бросает в дрожь.
— Спасибо, — говорит Сэм. — Я пытался продолжать в том же духе. Маме было бы неприятно видеть, как её сады зарастают сорняками, — он делает паузу, затем добавляет: — Но это также было хорошим отвлечением от всего.
— Как ты справляешься со всем этим помимо ресторана и работы? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом и махая рукой в сторону дома. — Это огромная собственность для одного человека.
Боже, как Сью это делала? Растила двоих детей
Сэм проводит рукой по своей гладкой щеке. Бритье сделало его скулы ещё более рельефными, а подбородок более угловатым.
— Полагаю, я мало сплю, — говорит он. — Не смотри так испуганно. Я привык долго не ложиться спать, когда был ординатором. В любом случае, я благодарен, что мне было чем заняться. Я бы сошел с ума, сидя без дела весь прошлый год.
Чувство вины сжимается вокруг моего сердца. Я ненавижу то, что он делал это в одиночку. Без меня.
— Чарли сильно помогает?
— Не-а. Он предлагал вернуться, но он занят в Торонто, — я наклоняю голову, не понимая. — Работает в финансовом отделе на Бей-стрит, — объясняет Сэм. — Его ожидает большое повышение — я сказал ему оставаться в городе.
— Я и понятия не имела, — бормочу я. — Полагаю, его боссу повезло больше, нежели твоей маме, раз он смог заставить его надеть рубашку.
Сэм хихикает.
— Почти уверен, что он носит костюмы и всё такое.
Я прочищаю горло и задаю вопрос, который мучил меня все утро: — А Тейлор? Она живет в Кингстоне?
— Да, её фирма находится там. Она не совсем девушка из Баррис-Бей.
— Не заметила, — бормочу я, глядя в окно.
Краем глаза я вижу, как Сэм улыбается, прежде чем он вылезает из грузовика и подходит ко мне. Открывая дверь, он протягивает мне руку, чтобы я могла спрыгнуть.
— Я знаю, как выбраться из грузовика, ты же в курсе? — говорю я, всё равно беря его за руку.
— Что ж, тебя долго не было, городская пройдоха, — он ухмыляется, пока я вылезаю из машины. Он держит одну руку на двери грузовика, а другую на боку, закрывая меня своим телом. Его лицо становится серьезным. — Чарли должен быть дома позже, — говорит он, пристально глядя на меня. — Он пошёл в ресторан сегодня утром, чтобы помочь Жюльену с несколькими последними делами на завтра.
— Будет здорово увидеть его снова, — говорю я с улыбкой, но у меня пересыхает во рту. — И Жюльена. Он всё ещё там, да?
Жюльен Чен был многострадальным шеф-поваром Таверны. Он был немногословен, весел и вроде как старший брат для Сэма и Чарли.
— Жюльен всё ещё там. Он очень помог мне и маме. Он водил её на химиотерапию, когда у меня были смены в больнице, и когда она была там последние несколько месяцев, он оставался с ней почти столько же, сколько и я. Ему сейчас довольно тяжело.
— Могу себе представить, — говорю я. — Ты когда-нибудь думал, что он и твоя мама… ну, ты понимаешь?
Эта идея не приходила мне в голову, когда я была подростком, но когда я стала старше, я подумала, что это может объяснить, почему молодой одинокий мужчина, чьи кулинарные навыки намного превосходят варку вареников и приготовление сосисок, так долго жил в маленьком городке.
— Я не знаю, — он проводит рукой по волосам. — Я всегда удивлялся, почему он так долго оставался здесь. Он не планировал провести здесь всю свою жизнь — для него это была просто летняя работа. Думаю, у него были большие мечты об открытии своего собственного места в городе. Мама говорила, что он остался ради меня и Чарли. Однако последние пару лет я задавался вопросом, не для неё ли это.
Он снова смотрит на меня с грустной улыбкой, и, не говоря ни слова, мы оба обходим дом и направляемся к воде. Это происходит инстинктивно, как будто я спускалась с этого холма всего несколько дней назад, а не более десяти лет назад. Старая гребная лодка привязана к одной стороне причала, новый мотор прикреплен к корме, и плот выплывает из причала точно так же, как раньше. У меня перехватывает дыхание, но всё моё тело расслабляется от этого зрелища. Я закрываю глаза, когда мы добираемся до причала, и дышу.
— В этом году мы не ставили Банановую лодку, — говорит Сэм, и мои глаза распахиваются.
— Она всё ещё у тебя? — я восхищаюсь.
— В гараже.
