Каждое лето после (ЛП) полностью

Я приготовила себе попкорн и поставила Дядю Бака, надеясь на комедийное развлечение, но даже Джон Кэнди и Маколей Калкин не смогли меня успокоить. Ветер не помогал делу, посылая куски коры и мелкие ветки на крышу в симфонии царапанья и стука. И, надо же, я никогда раньше не замечала, как сильно скрипит коттедж. Было сразу после одиннадцати, когда я не выдержала и позвонила по номеру Флореков.

Едва зазвонил телефон, как Сэм тут же снял трубку.

— Привет, извини, что звоню так поздно, но я немного теряю самообладание, ветер издает странные звуки, и я только что смотрела Ведьму из Блэр, что, я думаю, было довольно глупо. Я ни за что не смогу сегодня спать здесь одна. Можно я останусь у тебя?

— Ты можешь остаться со мной. Ты можешь остаться подо мной, — протянул голос на другом конце провода. — Как тебе захочется, Перс.

— Чарли? — спросила я.

— Единственный и неповторимый, — ответил он. — Разочарована?

— Вовсе нет. Я никогда не была так возбуждена, — невозмутимо ответила я.

— Ты жестокая женщина, Перси Фрейзер. Повеси на трубке, я позову Сэма.

Сэм был у двери меньше чем через пять минут, стоя под зонтиком. Я поблагодарила его за то, что он пришёл, и извинилась за то, что вела себя так по-детски.

— Я не против, Перси, — сказал он, затем взял сумку, в которую я бросила свою зубную щетку и пижаму.

Он закатил глаза, когда я спросила, взял ли он фонарик, потому что когда ему вообще был нужен фонарик, и когда мы вышли, я взяла его под руку, держась как можно ближе к нему. Я чуть не закричала от услышанного шороха в кустах, а затем хруста ветки, и я обняла Сэма свободной рукой за талию, прижимаясь к нему.

— Наверное, это енот или дикобраз, — сказал он, смеясь, но я крепко держала его, пока мы не вышли на крыльцо.

— Нам нужно вести себя тихо, — прошептал он, когда мы прокрались внутрь. — Мама уже спит. Напряженная ночь.

— Ты не собираешься запирать её? — я указала на дверь позади нас, когда Сэм направился на кухню.

— Мы никогда не запираем её. Даже когда мы уходим, — сказал он, затем, увидев явный ужас в моих глазах, вернулся и повернул засов.

Главный этаж был погружен в темноту, и слабый звук Чарли, смотрящего телевизор в подвале, доносился вверх по лестнице. Сэм налил два стакана воды, а я изучала тени, заполнившие впадины под его скулами. Я не могла вспомнить, когда они стали такими заметными.

— Я займу диван здесь, внизу, а ты можешь спать в моей кровати, — сказал он, протягивая мне стакан.

— Я действительно не хочу спать одна, — прошептала я. — Разве мы не можем оба просто спать в твоей комнате?

Сэм провел рукой по волосам, размышляя.

— Да. У нас где-то в подвале есть надувной матрас. Нужно время, чтобы надуться, но я схожу за ним.

Было поздно, и я не хотела выводить Сэма из себя еще больше, но когда я предложила разделить с ним постель, он стал отнекиваться.

— Клянусь, я не брыкаюсь во сне, — пообещала я. Его челюсть дернулась, и он снова взъерошил волосы.

— Ладно, хорошо, — сказал он неуверенно. — Но мне нужно в душ. От меня пахнет луком и маслом для фритюрницы.

***

Я почистила зубы в ванной на первом этаже и переоделась в хлопковые шорты и майку, в которых обычно спала, заплела волосы в толстую косу, а затем подождала Сэма в его спальне, которая была опрятной и аккуратной, хотя он и не планировал принимать гостей. Наша фотография стояла у него на столе, а Операция стояла вертикально на книжной полке рядом с его фотографией с отцом. Я опустилась на колени, чтобы получше рассмотреть его сборник Толкина, когда он вошел, тихо прикрыв дверь.

— Я никогда это не читала, — сказала я, не поднимая глаз. Он присел на корточки рядом со мной и достал Хоббита. Его волосы были влажными и аккуратно зачесаны с лица. От него пахло мылом.

— Я почти уверен, что тебе это не понравится, но ты можешь одолжить ее, — он протянул мне книгу. — Там очень много поют.

— Хм… Я попробую, спасибо.

Мы встали одновременно, и Сэм навис надо мной. Когда я подняла на него глаза, он стал очень розового оттенка.

— Это та майка, которую ты обычно надеваешь в постель? — спросил он. Я в замешательстве опустила глаза. — Отсюда немного видно, — прохрипел он. Майка была белой с тонкими бретельками и, если подумать, это было своего рода откровенно. Колючий жар поднялся по моей груди и шее.

— Ты мог бы решить эту проблему, не разглядывая её, — пробормотала я, хотя часть меня, большая, голодная часть, была в восторге. Он провел рукой по волосам, взъерошив их.

— Да, извини. Они просто были… там.

Я окинула взглядом его уютные брюки и футболку. Казалось, слишком много одежды для такой теплой ночи.

— Это то, что ты обычно надеваешь в постель?

— Да… Зимой по крайней мере.

— Ты ведь знаешь, что сейчас середина лета, верно?

Он переступил с ноги на ногу. Тогда до меня дошло, что Сэм нервничает. Сэм почти никогда не нервничал.

— Я в курсе. Когда жарко, я… э-э… — он потер шею. — Я обычно, знаешь, сплю в своих боксерах.

— Океееей, — пробормотала я. — Потеть так потеть.

Мы оба посмотрели на односпальную кровать.

— Это ведь не будет странно, не так ли? — спросила я.