В магазинчике Софи провела рукой по рабочему столу, на котором она обрезала цветы. Потом обошла стол и нагнулась за коробкой, где хранились письма. Выбрала одно из середины пачки и поставила коробку на место. Усевшись прямо на пол, так, чтобы ее скрывала стойка, она принялась тихонько читать вслух, и глаза наполнились слезами. Какая идиотка, это же надо – с таким упоением причинять себе боль! А ведь сегодня только суббота. Обычно самым нелюбимым ее днем было воскресенье. Иногда одиночество охватывало ее с такой силой, что – вот ведь странный парадокс! – ей не хватало ни сил, ни мужества попытаться умалить его, повидавшись с кем-нибудь из близких. Конечно, она могла принять приглашение брата. Не отказываться и на этот раз. Он бы приехал за ней на вокзал, как и было договорено.
Невестка и племянница по дороге засыпали бы ее тысячью вопросов обо всем на свете. А дома отец и мать стали бы спрашивать, как у нее дела, и она скорее всего разрыдалась бы. Как сказать им, что вот уже три года она ни разу не засыпала в объятиях мужчины? Как объяснить, что по утрам, глядя в чашку, она иногда с трудом сдерживает рыдание? Как описать всю тяжесть собственных шагов, когда вечерами она возвращается к себе? Единственной передышкой был отпуск, когда она уезжала к друзьям; но отпуск всегда заканчивался, и одиночество вступало в свои права. Что ж, плакать так плакать, но лучше уж это делать здесь, где ее никто не видит.
И пусть тихий голосок внутри твердит ей, что еще не поздно поехать на вокзал. Зачем? Завтра вечером, когда она вернется, все станет еще хуже. Поэтому она разобрала чемодан, лучше уж так.
Очередь из пассажиров, ожидающих на тротуаре у Северного вокзала, становилась все длиннее. Через сорок пять минут после того, как вышел из «Евростара», Матиас погрузился наконец в такси. С тех пор как вокруг вокзала начались строительные работы, объяснил водитель, его коллеги отказываются подавать сюда машины. Подъехать к вокзалу, а также отъехать от него требовало героических усилий. Они единодушно пришли к выводу, что тот, кто придумал схему движения в городе, либо не жил в Париже, либо сбежал со страниц одного из романов Оруэлла. Водителю было интересно узнать, как обстоит дело с движением в центре Лондона с тех пор, как там установили платные стоянки, но Матиаса интересовало только время, высвеченное на циферблате у руля. Судя по пробкам на бульваре Маджента, он еще не скоро окажется на площади у башни Монпарнас.
Медсестра остановила каталку у разделительной полосы, нарисованной на полу. У Ивонны был довольный вид.
– Ну, теперь я могу наконец встать?
По всей вероятности, сказал себе Джон, больничному персоналу мало не показалось. Но он ошибся, молодая женщина расцеловала Ивонну в обе щеки. Давно так не смеялась, заверила она. Тот момент, когда Ивонна поставила на место начальника смены Гисберта, останется навечно запечатленным в ее памяти, как и в памяти ее коллег. Даже в отпуске она будет хохотать, рассказывая, как Ивонна поинтересовалась у него, относится слово «степень» к его научному званию или к уровню идиотизма.
– Что они тебе сказали? – тихонько спросил Джон.
– Что тебе придется потерпеть меня еще несколько лет.
Ивонна надела очки, чтобы изучить счет за услуги, который администратор протянул ей в окошко.
– Успокойте меня, ведь эти деньги не пойдут в карман тому живодеру, который меня пользовал?
Кассирша заверила ее, что ни в коем случае, и отклонила выписанный Ивонной чек. Элементарная честность не позволяла ей принять второй раз оплату за проведенное обследование. Господин, который стоит позади Ивонны, уже все уладил.
– Зачем ты это сделал? – поинтересовалась Ивонна, выходя из здания.
– У тебя нет страховки, и это обследование тебя бы разорило. Я делаю, что могу, моя Ивонна, а ты вечно не позволяешь заботиться о тебе, так что я не мог упустить случай, когда ты не стояла у меня над душой.
Она привстала на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его в лоб.
– Тогда продолжай в том же духе и отведи меня обедать, я зверски проголодалась.
Первые клиенты Энии устроились на террасе. Пара ознакомилась с дежурным меню и спросила, можно ли заказать то блюдо, которое они ели на прошлой неделе. Речь идет об изумительном лососе на пару, сервированном на листьях салата.
За двести километров от города «остин» въехал под кирпичную арку, ведущую к большой столярной мастерской. Антуан припарковался во дворе и пешком двинулся к входной двери. Хозяин встретил его с распростертыми объятиями и повел к себе в кабинет.
