Каждый новый день полностью

Просыпаюсь.

Теперь нужно быстро сообразить, кто я. Нет, не просто осознать свое тело – открыть глаза и определить цвет кожи, длину волос, посмотреть, толстый я или худой, есть ли на теле шрамы, парень я или девушка… Тело – к нему приспособиться не так уж трудно для того, кто каждое утро просыпается в новом обличье. Гораздо труднее свыкнуться с обстоятельствами, в которых существует это тело, вписаться в условия его жизни – вот что может стать настоящей проблемой.

Каждый день я становлюсь кем-то другим. Нет, я всегда остаюсь собой, – я знаю, что я – это я, но каждый новый день я еще и кто-то другой.

И так было всегда.

А вот и информация. Просыпаюсь, открываю глаза, осознаю, что наступило новое утро и что я нахожусь в каком-то новом месте. В мою память врываются чужие воспоминания, и это драгоценный подарок от не-моей-части-сознания . Итак, сегодня я – Джастин. Откуда-то я знаю – меня зовут именно Джастин. И в то же время понимаю, что на самом деле я не совсем Джастин, я лишь на один день позаимствовал его жизнь. Осматриваюсь. Это его комната, его дом. Через семь минут зазвонит будильник.

Я никогда не бываю дважды одним и тем же человеком, однако определенно данный тип мне знаком не понаслышке. Одежда разбросана по всей комнате. Кассет с видеоиграми гораздо больше, чем книг. Спит в боксерках. Курит, судя по запаху изо рта. Впрочем, не такой заядлый курильщик, чтобы, не успев проснуться, хвататься за сигарету.

«Доброе утро, Джастин», – говорю я, чтобы послушать, какой у него голос. Низкий. Обычно я представляю себе голос иным, чем он оказывается на самом деле.

Похоже, этот Джастин не особо следит за собой. Голова чешется. Глаза не хотят открываться. Не выспался.

Готов поспорить, сегодняшний день мне не понравится.

Довольно трудно жить в теле, хозяин которого тебе не особенно по душе, потому что, хочешь не хочешь, заботиться о нем все же придется. Прежде я бывало причинял вред людям, жизнь которых заимствовал на день, но каждый раз меня начинала мучить совесть. Так что теперь я стараюсь быть осторожней.

Из опыта могу сказать, что каждый следующий человек, в тело которого я вселяюсь, моего возраста. Не бывает так, что сегодня мне шестнадцать, а на следующий день – шестьдесят. Сейчас мне как раз шестнадцать. Не знаю, как это работает. И почему. Я давно прекратил всяческие попытки разобраться в этом. И не намерен начинать снова, во всяком случае, не собираюсь задумываться о своем существовании больше, чем положено об этом задумываться нормальному человеку. В конце концов, все равно приходится смириться с тем фактом, что ты просто есть . И никогда не понять, к чему это все. Ты можешь сколько угодно строить предположения, но едва ли найдешь им подтверждение.

У меня есть доступ только к фактам, сфера эмоций для меня закрыта. Я знаю, что это комната Джастина, но понятия не имею, нравится она ему или нет. Чувствует он себя потерянным, если мать не заглядывает к нему пожелать доброго утра, или до смерти ненавидит своих родителей. Как будто та часть меня, которая отвечает за чувства, вытесняет соответствующую часть хозяина тела. И хотя я рад, что сохраняю собственное «я», время от времени было бы довольно полезно получать подсказки об образе мыслей хозяина тела. У всех свои тайны; особенно это очевидно, когда наблюдаешь другого человека изнутри.

Звонит будильник. Тянусь за рубашкой и джинсами, что-то подсказывает мне, что это его вчерашняя рубашка. Беру свежую. Иду с одеждой в ванную, принимаю душ, одеваюсь. Его родители сейчас в кухне. О произошедшей подмене они не догадываются.

Шестнадцать лет – долгий срок, было время попрактиковаться. Обычно я не делаю ошибок. Больше не делаю.

Я легко просчитываю его родителей: по утрам Джастин с ними не очень-то разговаривает, так что и мне не нужно напрягаться. Я научился чувствовать ожидания других людей (или их отсутствие). Быстро проглатываю кашу, оставляю в мойке грязную тарелку, хватаю ключи Джастина и убегаю.

Вчера я был девушкой в городке, расположенном примерно в двух часах езды отсюда. Позавчера – парнем, в трех часах езды от городка той девушки. Я уже начинаю забывать обстоятельства их жизни. Это необходимо, иначе я забуду, кто я такой на самом деле.

Джастин любит слушать громкую и надоедливую музыку, которую транслирует громкая и надоедливая радиостанция, на которой громкие и надоедливые диджеи громко и надоедливо шутят для заполнения утреннего эфира. Информации вполне достаточно, чтобы правильно оценить этого Джастина. Его память подсказывает, как добраться до школы, где припарковаться, к какому шкафчику подойти. Шифр от замочка. Имена его знакомых.