Это уже взрослый Андрей знал, что из них троих один лишь Мишка не только не стал наркоманом, но и вообще ни разу ни одной дури не попробовал — так ему в 12 отроческих лет хватило лишь первого и единственного зрелища ширнувшихся впервые Лёхи и Андрея, именно то, что Миха тогда «навалил в штаны» и спасло его. А ведь Мишка был единственным сыном у матери-одиночки, отец его умер от какой-то болезни, и матери его приходилось очень туго в те годы тянуть сына, она и срывалась часто на нём, то есть, были у Мишки все поводы улепетнуть от реальности, хотя бы и ширевом, а он — спасовал, тогда не знал, от чего спасся. У другого друга, Лёхи, были вполне себе благополучные родители, совсем не алкаши, не садисты, не изверги, и была ещё младшая сестра, но родители эти, когда уже всё поняли про Лёху, позже не смогли его вытянуть, хотя пытались изо всех своих сил, в лечебницы его разные запихивали, но он оттуда выходил и — всё начинал сначала, а того, что сделал его, Андреев, отец для того, чтобы вытянуть Андрея, Лёхин отец не сделал. Лёха помер в 18 или 19 лет, за 6 лет превратившись в полутруп, бесчувственный скелет с почерневшими руками и ступнями, едва-едва передвигавшийся и практически уже лишённый человеческого разума.
Но тогда, когда Андрею в апреле стукнуло 13 лет, родители уже всё поняли про него и не закатывали скандалов по поводу ворованных им денег и ценных вещей, потому что поняли, что не орать здесь надо, а очень быстро действовать. Но как? Каким должен быть план? Если нужны деньги, то сколько и на что? Володя готов был снять хоть всю сумму со счёта, предназначенного для будущей квартиры, но кому, на что????? Он понятия не имел, знал ли кто-либо из его сотрудников или даже близких друзей этот ужас — ужас погребения живьём своего ребёнка-подростка в могилу наркоты: никто с Володей таких разговоров никогда не заводил. И обсуждать этот кошмар на работе категорически ни с кем не хотелось. Как быть???
На дворе стоял конец 80-х годов, и всё кругом уже летело к чертям собачьим, казалось, что страна, в которой родились, выросли и ныне жили Володя с Верой, загибается окончательно. Из оборонного «ящика», в котором Володя работал, увольнялись добровольно пачками сотрудники с золотыми мозгами: одни убегали в новообразованные коммерческие структуры за большими по тем временам деньгами, другие отваливали за бугор кто в Европу, кто в Канаду любыми доступными способами. В «ящике» ещё платили зарплату, но она превратилась в гулькин носок, и Володя тогда принял предложение бывшего сокурсника, уже прижившегося в Канаде и даже по своей физтеховской специальности, перебраться всей семьёй в эту самую Канаду, и тут — бабах! Андрей…Ни о каком отъезде теперь даже речи быть не могло, надо было вытаскивать сына, причём вытаскивать здесь и немедля.
Однажды на улице, в центре Москвы, Володя увидел: парень лет 17 навстречу шёл, вернее, продвигался, как будто сквозь некую плотную массу. Стильная рубашка его была полностью распахнута, светлые джинсы были не застёгнуты и уже совсем сползли на бёдра, видно было, что и исподние белоснежные плавки под ними тоже сползают вместе с джинсами, но парень ничего этого не замечал, он тупо, медленно и невнятно, оступаясь то в одну, то в другую сторону двигался, как двигаются зомби в фильмах. Но пьяным он вовсе не был. Веки его были полуприкрыты, руки болтались, как плети, вряд ли он знал, соображал, куда идёт, да и вообще, видимо, находился в другом измерении. Значит, так же — и Андрей?!
Володя с Верой не могли знать, что именно на эти годы пришёлся небывалый расцвет наркомании, это стало куражом среди не просто молодых, но совсем ещё зелёных юнцов и девчонок, а примеры им демонстрировала собой вся попса, причём не только импортная, но и родная.
Это было такое жуткое чувство, которому нет названия, которое сковывает, парализует в полной, кромешной тьме незнакомого пространства, когда в чёрной-пречёрной комнате совершенно неведомы, неопределимы ни объем, ни границы пространства, когда жуть пронизывает насквозь, до ледяного озноба — от неизвестности и абсолютной невозможности увидеть и понять, пустота ли кругом или смертельные невидимые ловушки, жуткие капканы и внезапные резкие обрывы в никуда, в пропасть, это жуть от боязни наткнуться слепыми, тыкающимися наощупь, шарящими наобум руками на что-то нечеловеческое, жуткое…Вот в такой жуткой чёрной-пречёрной комнате оказались теперь Володя с Верой. Им было страшно, но выбора не было, и они двигались, наощупь шаря руками в кромешной тьме, не зная, на что они могут наткнуться в следующий миг…
