«Милостивый государь, — писала Нелли. — Судьба уготовала нам неприятные испытания. Мы расстались врагами, но я, тем не менее, уповаю на Ваше благородство. Мне грозит страшная опасность, я знаю, что в Ваших силах оказать мне участие и помочь избежать жуткой доли покойной графини. С Пьером у нас состоялся откровенный разговор, и он в своем великодушии понял меня. В некотором роде я Вам оказала услугу, — она намекала на несостоявшуюся дуэль. — Так заклинаю Вас, теперь помогите мне! Уверяю, у меня найдется, чем Вас заинтересовать. Настало время, и сегодня я отвечу на все вопросы. Вам незачем будет притворяться одним из моих поклонников, чтобы дознаться истины…» — Нелли продолжала в том же духе, смысл письма сводился к тому, чтобы я согласился встретиться с ней на втором мосту у Елагинской стрелки. Она обещала поведать мне много интересного.
— Я буду ждать Елену Николаевну в условленном месте, — сказал я Арине, взглянул на часы и добавил: — Около трех.
Горничная кивнула головой, сказала, что ей все ясно и вышла с чувством исполненного долга.
— Кажется, кое-что понемногу начинает проясняться, -заметил Кинрю.
Я согласился:
— Ты был абсолютно прав. Нелли смертельно боится Радевича, и я полагаю, ей прекрасно известно, что он из себя представляет.
— Так вы встретитесь с ней? — заинтересовался Серж.
— Конечно.
Лунев засомневался:
— А вдруг именно таким образом Радевич пытается выманить тебя одного из дома и покончить с тобой, скинув с какого-нибудь моста или пустив пулю в затылок?
Я подумал, что Леша и не подозревает о своей врожденной способности читать мысли на расстоянии. Он в глаза не видел письма и не мог знать, что Орлова назначила мне свидание именно на мосту.
— Это единственная возможность хоть как-то пряснить ситуацию, — сказал я в ответ.
— Мы могли бы поехать с вами, — воодушевился Сергей Арсеньевич.
Я возразил:
— Здесь замешана женская честь!
— Ну, как знаешь! — Лунев махнул на меня рукой. -Только имей в виду, — пригрозил Алешка. — Раны свои в следующий раз будешь сам залечивать! Я к тебе и за версту не подойду, учти!
Я улыбнулся, мне ли было не знать, в который раз Алешка повторяет одно и тоже. Однако бежит на помощь при первой возможности, даже когда и не зовут.
В конечном итоге все-таки Рябинин с Луневым разошлись по домам, а я, пообедав и слегка отдохнув, поспешил на Елагинскую стрелку. Располагалась она в районе Елагина острова и называлась так в честь обер-гофмейстера двора Екатерины II.
От Елагинской стрелки отходили три моста, на втором из которых меня извозчик и высадил. Я осмотрелся по сторонам. Ни единой души, словно вымер Елагин остров. Нелли запаздывала, мне невольно подумалось, что Лунев мог и не ошибаться, подозревая великосветскую даму в коварстве.
Недо заволокло глянцевой мглой, вода под мостом была такая же серая. Я бросил камешек, по воде разошлись многочисленные круги, расплескав мое мутное отражение. Я несколько раз прошел по мосту туда и обратно, Орловой все еще не было. Разозлившись, я решился уже отправляться домой, как внезапно появилась ее карета.
— Я заставила вас ждать, — произнесла, подойдя ко мне, Нелли. — Прошу прщения. Мне последнее время нехорошо, потому, из-за нездоровия, я и задержалась.
— Чего вы боитесь? — спросил я ее напрямик, как только она отдышалась.
— Я могу надеяться, что этот разговор останется между нами? — спросила Елена Николаевна.
— Обещать не могу, — откровенно признался я. — Вы же сами прекрасно знаете, что речь в этом деле идет о преступлении. Однако сделаю все от меня зависящее, чтобы эта история по возможности оставалась в секрете.
— Мне не остается ничего другого, — сказала Нелли, -как довериться вам, — она тяжело вздохнула. С моря налетел порывистый ветер, женщина вздрогнула, кутаясь в легкую светлую шаль. — Но эта история долгая, — грустно добавила она.
— Я слушаю вас очень внимательно.
Нелли помолчала немного, собираясь с духом, и наконец приступила к своему рассказу:
— Я познакомилась с Родионом несколько лет назад. Он показался мне человеком благовоспитанным, благородным и щедрым. Тогда как Пьер часто был суров со мной и скуп, и почти все свое свободное время любил проводить в деревне. К нему я чувств не испытывала, а Радевич, как я поняла позднее, умел вскружить голову женщине. И я попалась, — Нелли прервала свое повествование и прислонилась к ажурной ограде моста. Я впервые видел ее такой растерянной и опустошенной. Это была уже не та светская львица, какой я узнал ее впервые, это была обычная и при этом сильно утомленная женщина.
