— Еще немного, и будете вольны как рыбы, — заметил штурман. — Несколько минут назад прошли береговую трехмильную зону, если вас это интересует.
Капитана это сообщение оставила равнодушным.
Приготовившись к высадке, группа уже расположилась у шлюзовой камеры, когда под потолком тревожно замигала красная лампочка.
Белборода перевел тяжелый взгляд с Волошина на Алехина:
— Приказываю приступить к выполнению учебной задачи «Каскад», возложенной на нас Высшим Командованием.
Он еще раз вгляделся в лица подчиненных, будто желая приподнять уголок завесы, за которым скрывалось будущее, потом махнул рукой и закончил:
— Приступить.
В этот миг он вдруг до боли в висках ощутил, как что-то уходит от него безвозвратно, словно он теряет часть самого себя. И опять его душу обуяло предчувствие нависшей беды.
Отогнав сомнения прочь, командир властно посмотрел на Алехина. Только этого и дожидаясь, капитан без лишней суеты откинул люк и ужом скользнул в шлюз. За ним, неуклюже развернувшись, исчез Волошин.
Полковник поправил ремни акваланга и повернулся к подводнику:
— Спасибо за все, и удачного возвращения!
Штурман дружески хлопнул Ивана в плечо:
— Надеюсь, Брест не взлетит на воздух? — он хохотнул, но затем стал серьезен. — Ни пуха, ни пера!
— К черту! — рубанул вдруг командир с какой-то обреченной ненавистью на самого себя и нырнул вслед за подчиненными.
Группа дождалась, пока шлюз не заполнится забортной водой, после чего они откинули наружный люк. Колышущаяся масса соленого морского залива территориальных вод Франции обступила их со всех сторон.
Полный, начинающий лысеть мужчина, нелепо вскинув длинными, как жерди, ногами, выскочил из такси на автостоянке международного аэропорта «Шереметьево». Забежав в зал, он остановился у светящегося информационного табло. Отметив, что до регистрации на парижский рейс есть еще полчаса, поспешил в ВИП-зал ожидания.
Поднявшись на второй этаж, он обогнал важно шествующую разодетую молодую девицу с надменно-презрительным выражением на смазливом личике и, придав своему лицу строгое выражение, степенной походкой прошагал мимо поста охраны.
Толкнув дверь, он пристально оглядел небольшой светлый холл. Ощутив себя в некоторой безопасности, ступил на толстый ковер и подошел к бару.
— Водки.
Оценивающе оглядев его дорогой светлый костюм, молодой бармен решил на всякий случай быть более гостеприимным. Сложив губы в дежурной резиновой улыбке, он подал заказ. Клиент опрокинул в рот жидкость и резко сказал:
— Повтори!
Крепко обхватив бокал, он повернулся спиной к стойке и пригубил новую порцию. Равнодушно пожав плечами, бармен направился к другому клиенту.
Обслужив толстую кичливо одетую женщину, парень поднял глаза как раз в тот момент, когда в зал вошел плотный, безукоризненно одетый мужчина среднего роста с неприятным, изрезанным морщинами лицом.
Полоснув колючим взглядом по лицу человека, сидящего у стойки, вошедший не спеша осмотрел зал, пропустил следом идущую парочку и сел, скрестив ноги, в ближайшее кресло. Лицо его оставалось бесстрастным, но на тонких губах блуждала неприятная еле заметная усмешка. В руках у него появилась сложенная газета.
Клиент с водкой напрягся и резко повернулся к бармену. Осушив одним глотком остатки напитка, он сиплым от напряжения голосом попросил:
— Томатного сока, пожалуйста.
С перекошенным от страха лицом он отправил вслед за водкой порцию сока, быстро встал, расплатился и на подгибающихся, в миг ослабших ногах, направился к развалившемуся в кресле мужчине. Как он знал, его фамилия была Зетыщин. Устроившись в соседнем кресле, он достал телефон, набрал номер и через секунду заговорил так, чтобы Зетыщин слышал каждое его слово:
— Привет, Антон, это Ковалев.
Выхватив из кармана белый платок, он промокнул вспотевшие в миг виски. Его неровный подрагивающий голос выдавал крайний испуг. Когда он представил себе красное как помидор, одутловатое лицо Челыша, с которым сейчас говорил, он вздрогнул и постарался взять себя в руки.
Выслушав жесткий недовольный голос босса, пересыпаемый то и дело ругательствами, Ковалев, потея, мягко возразил:
— Я прекрасно все помню, что был должен прибыть в Жютен лишь послезавтра. Однако подумав, что не мешало бы как следует осмотреться на месте, решил вылететь загодя. В таком деле подстраховаться совсем нелишне, ты ведь сам говорил об этом. Тем более, если покупатель решит вдруг пораньше связаться со мной, я буду уже на месте. Поэтому, когда Шрамм доставит в город э-э… товар, все будет уже на мази.
Выслушав гневную тираду, перешедшую затем в недовольное бормотание, Ковалев ответил:
— Как скажешь, завтра, так завтра. Не забудь только предупредить Шрамма. Я буду ждать его свору в отеле «Амбассадор».
«Значит, завтра все и начнется, — вздохнул он, отключаясь от связи. — Хотя, может, оно и к лучшему».
С чувством громадного облегчения он убрал в карман телефон, понимая, что сейчас выторговал себе жизнь. Челыш ему, конечно, не поверил, наверняка догадавшись об истинных мотивах его отъезда, больше напоминавшего паническое бегство, но сейчас это уже не имело никакого значения.
