Поднявшись, Ковалев подошел к барной стойке, ощущая спиной немигающий взгляд Зетыщина. Он заказал еще один бокал водки и увидел в зеркале, как тот беседует с кем-то по телефону. Ковалев не сомневался, что он разговаривает с Челышем.
Под потолком раздался мелодичный негромкий сигнал, и приятный женский голос объявил о начале регистрации пассажиров. Вдохнув полной грудью и косясь на Зетыщина, Ковалев быстро прошел к стойке регистрации пассажиров. Оказавшись вскоре на борту аэробуса компании «Эр Франс», он устроился в салоне первого класса и только после взлета ощутил себя, наконец, в полной безопасности.
Приняв из рук длинноногой молодой стюардессы бокал с соком, он кивком отпустил ее и устроился поудобнее в кресле. Он был бы не прочь пофлиртовать с ней, но его одолевали тяжелые мысли.
Появление Зетыщина повергло Ковалева в ужас. Зетыщин был у Челыша палачом. Про него говорили многое, но подтвердить или опровергнуть эти слухи было практически невозможно. Челыш использовал его в самых грязных делах и знал наверняка, что ни одного свидетеля после его работы не останется. Когда-то он здорово его выручил в какой-то темной истории, и теперь Зетыщин добросовестно отрабатывал этот долг.
Выгнанный несколько лет назад за пьянку из какой-то спецслужбы, он никогда не бывал по-настоящему трезв, но на его работе это не сказывалось. Даже будучи скотски пьяным, он владел оружием как никто другой и мог дать фору любому. Зная это, Челыш со спокойной совестью доверял ему самые сложные дела и был уверен, что все будет в порядке.
Ковалев взглянул на проплывающую внизу землю. Он недоумевал, как так могло произойти, что его вычислили. Сегодня утром он тайком выбрался из своего загородного дома по подземному ходу в близлежащий лес и дошел пешком до деревни. Оттуда он автобусом добрался до соседнего города, и уж из него, переодевшись в туалете на автовокзале, выехал на электричке в Москву. Нигде никакой слежки за собой он не заметил. Билет на самолет он также приобрел со всеми предосторожностями, прекрасно понимая, что малейшая ошибка с его стороны будет стоить ему жизни. Тем не менее, он где-то допустил эту ошибку, и по его душу заявился этот мерзавец Зетыщин. Но то ли благодаря своему красноречию, то ли переменчивому нраву Челыша, отдавшего своему палачу в последний момент приказ оставить жертву в покое, он был все еще жив, и это было похоже на чудо.
Ковалев был уверен, что недавняя гибель и Лепяева, и Трошина не обошлась без участия Зетыщина. Он предчувствовал, что такая же участь ждет и его. Эта мысль превратила его, человека с крепкими нервами, в неврастеника. Но в отличии от Трошина, он от борьбы не отказался. Он решил вылететь во Францию за два дня до намеченного срока, чтобы успеть продумать план своего спасения. Кое-что он уже предпринял заранее, и теперь оставалось лишь проработать детали.
Поставив опустошенный бокал на столик, он оглядел немногочисленных пассажиров. Заметив надменную физиономию знакомой девицы, оголившей хорошенькие колени, он встретился с ее изучающим циничным взглядом и равнодушно отвернулся. Теребя нос, он сознался себе, что предыдущие несколько дней были для него сплошным кошмаром. Особенно тот, с которого все и началось, когда Челыш в пух и прах разругался с Лепяевым.
Дело происходило в одном из загородных домов Челыша. Развалившись в легком шезлонге, Лепяев, главарь банды, мнил тогда себя еще хозяином положения, и это ошибка стала для него роковой.
— Ты спятил, Челыш, какая Франция? Что ты плетешь?!
Лепяев озадаченно пригладил тонкую ниточку усов, потом, хмыкнув, справился с изумлением. Искривив в усмешке бледные губы, недоверчиво покачал головой:
— Большей чуши я не слышал за всю свою жизнь!
Он хмыкнул еще раз и замолчал, уйдя весь в созерцание своих наманикюренных пальцев.
Расплывшись в широком плетеном кресле, Челыш с затаенной злобой следил за Лепяевым. Потом развернулся к двум невыразительным типам, устроившимся по другую сторону пляжного столика, и твердо с расстановкой произнес:
— А я думаю, что это не только возможно, но и выполнимо. Если, конечно, за дело взяться с нужного конца.
Его не терпящий возражения голос заставил затрепетать обоих, будто их окатили ведром ледяной воды — такая в нем чувствовалась неприкрытая угроза.
Ковалев и Трошин, чьи упитанные ляжки обтягивали модные спортивные шорты, быстро переглянулись и уткнули свои носы в наполненные до краев холодным пивом запотевшие бокалы. Оба испытывали явное облегчение, что не ввязались в этот опасный спор.
На протяжении двух часов Челыш пытался убедить Лепяева, в недавнем прошлом достаточно известного в криминальном мире наркодельца, переключиться на сбыт наркотиков в Европе. План, по его мнению, был прост, как и все гениальное — поначалу входить в контакт с главарями местных наркодельцов, а затем по мере расширения дела пускать их в расход и на их места ставить своих людей. Таким образом они застолбят за собой сбыт.
