– Ну, если придешь голая, этого никто не оценит, – хмыкнул Джо из-за двери. – А для миссис Айрес придется снова вызывать врача.
– Я бы на это посмотрела. – Микаэла слышала в собственном голосе разочарование, хоть и пыталась оставаться на позитиве. Она чувствовала подвох, но мыслями пребывала где-то на пляже, где ее ждал Майкл и не понимал, почему она опаздывает.
Микаэла с неохотой отправила сообщение:
Мика, [17:31]
В глубине души она чувствовала необъяснимый страх, словно этот ужин должен был стать каким-то особенным. Таким, что оставит ее с кислым привкусом на губах и тяжестью в груди.
Майкл, [17:34]
Ответ Майкла заставил Микаэлу улыбнуться. Она представила, как он сейчас хмурится, стоя на берегу с телефоном в руке. Возможно, он был слишком невозмутимым, чтобы понять, насколько в действительности расстроен. Одно Микаэла знала наверняка: ее парень переживал, пусть никогда об этом не говорил. За все те недели, что они были вместе, Микаэла видела его разным: он то одаривал ее нежностью сверх меры, то казался излишне задумчивым, отчего читать его становилось практически невозможно. Так что Микаэла могла лишь догадываться о мыслях, которые посещали голову Майкла.
Лето подходило к концу. Микаэла в скором времени планировала отпраздновать свое восемнадцатилетие и скоро должна была улететь из Португалии. И она боялась этого. Не только потому, что им предстояло расстаться, но и из-за груза ответственности, который упадет на ее плечи.
Майкл, [17:46]
Мика, [17:47]
Плохо дело. Микаэла поняла это только после того, как отправила сообщение. Она практически никогда не ставила смайлики, тем более такие идиотские. От отчаяния захотелось открутить себе голову. Ну все, теперь Майкл отправится брать штурмом поместье, невзирая на кучу волколаков, которые без всяких вопросов задерут любого, кто решит нарушить спокойствие семьи Айрес.
Майкл, [17:47]
Мика, [17:48]
Настроение летело на дно ада с такой же скоростью, с какой Лорелай уминала сладкие булочки с глазурью. А если внутри еще и шоколадная начинка была, то никто не мог уследить за тем, куда пропадала выпечка.
– Мика, ты долго там еще будешь возиться? – По звукам, которые слышала Микаэла, можно было смело сказать, что Джо начал переживать. – Еще немного, и я войду.
А это, между прочим, было угрозой размером со Скалистые горы, ведь Джо действительно мог ввалиться в комнату Микаэлы и самолично достать наиболее безвкусную вещицу из гардероба. А ты попробуй поспорить с шестифутовым шкафом, который будто провел всю жизнь в тренажерном зале. Нет, конечно, он сначала кричал, что собирается войти, но это все еще до ужаса смущало Микаэлу. Ей было не понять волколаков, которые по своей природе куда спокойнее относились к некоторым вещам – наготе например. Ведь они частенько бегали в своих волчьих обличиях, а после, вернувшись в человеческие тела, не особо заботились о том, кто их мог увидеть.
– Выхожу я, – недовольно рыкнула в ответ Микаэла и замельтешила по комнате. Если бы не ненависть, которая подпитывала ее в это мгновение, у Микаэлы закружилась бы голова. Но она просто представляла, как методично забивает гвозди в аристократическую крышку ментального гроба ее матери и отца. – Доволен?
Микаэла вышла из комнаты и покрутилась перед Джо. На ней были широкие домашние штаны и футболка с надписью: «Я буду говорить только в присутствии своего адвоката». Микаэла хотя бы не была голой, уже прогресс.
– Мне сразу брать сердечные капли для миссис Айрес или подождать? – спросил Джо, сдерживая смех.
Адалинд упадет в обморок, что понимала и Микаэла, поэтому задумалась, не включить ли ей запись видео на своем телефоне.
– Можешь держать руку на кнопке вызова скорой. – Микаэла подмигнула телохранителю, прекрасно понимая, что этот здоровяк всегда будет поддерживать ее, даже если полчаса назад ей казалось иначе.
– Пойдем.
Она когда-нибудь доведет Джо до могилы. Причем буквально… под ручку. Но вместо этого Джо сам вел Микаэлу туда, где она не хотела быть, и это ощущалось словно дорога на казнь.
Малая столовая встретила их тихой беседой, но разговоры прекратились, когда все увидели наряд Микаэлы. И если Лорелай от смеха подавилась булочкой, а Винсент показательно закатил глаза, то родители явно разрывались между тем, чтобы кинуть в дочь чем-нибудь тяжелым или выставить ее за дверь.
