Она замерла, повернувшись к мужу и заглядывая ему в глаза. Те самые, которые когда-то сияли от радости и счастья. А сейчас в них… в них плескалась кристально чистая тревога, сшибавшая с ног.
– Почему рядом с тобой я все время теряю самообладание? – Нездоровый смешок слетел с ее губ.
Она не любила быть слабой. Никогда не любила, о чем знал и Майкл. Микаэла хотела быть непробиваемо храброй, даже когда ее привычный мир рушился у всех на глазах.
– Может, потому что я слишком сногсшибательный? – В уголках его глаз появились морщинки от слабой улыбки. – Тебя уже все заждались. Рейна и Су Ен начали ломиться в дверь моей квартиры, едва взошло солнце, Винсент ночевал в гостевой комнате, а твои телохранители всю ночь прочесывали районы вокруг отеля. – Шутливые попытки смягчить обстановку рассыпались в прах, когда жестокая реальность с новой силой обрушилась на Микаэлу. – Но сначала тебе нужно в ванную.
– Все болит, – по-детски пожаловалась она и сморщила нос. За стеной паники Микаэла и не заметила, каким тяжелым и неповоротливым казалось тело. Спина, ребра, плечо и даже лицо все еще болели. Что-то подсказывало, что она совершенно не хочет видеть себя в зеркале. – Очень плохо выгляжу, да?
– Врач сказал, что не очень плохо, – уклончиво ответил Майкл, но взгляд его потемнел.
Возможно, Микаэле показалось, но на мгновение она увидела отблеск волка в голубых глазах. И она не могла не поблагодарить высшие силы за пару-ругару, ведь если бы ее избранным оказался волколак, это превратилось бы в кошмар. Волколак не оставил бы в Вегасе ни одного целого здания. Зато, наверное, достал бы из-под земли Адама или того, кто притворялся им прошлой ночью.
– Но, как по мне, для сохранения здоровья всех окружающих лучше бы на тебе не было ни царапинки, – прокомментировал Майкл, и Микаэла усмехнулась подтверждению своих мыслей. Оборотни бывали агрессивными независимо от вида, а разница состояла лишь в масштабе нанесенного миру ущерба.
Тем временем Майкл мягко подтолкнул Микаэлу в ванную. А лучше бы отправил ее на полную дезинфекцию, включающую промывку памяти и души.
– Бывало и хуже. – Этим она пыталась успокоить Майкла, но вышло наоборот. Микаэла успела пожалеть о сказанном, когда рука, лежавшая на ее талии, напряглась, как и взгляд, которым на нее уставился Майкл. – Хочешь, чтобы я соврала, сказав, что произошедшее прошлой ночью было впервые?
Глупо злиться, манерничать и строить из себя каменную леди. Но даже сейчас, когда ее лицо было не в лучшем состоянии, Микаэла собиралась сохранить ту каплю гордости, которая у нее еще оставалась. Наверняка щека опухла и была украшена синяком, но Микаэла искренне надеялась, что это не делало ее беспомощной пигалицей.
Жить через страх – было ее кредо последних десяти лет. Улыбаться через боль. Но жить, невзирая ни на что.
– Никаких тайн друг от друга, да?
– Мика, я знаю, через что ты прошла, не нужно…
Рука Майкла застыла на полпути к ее шее, когда они столкнулись взглядами. Микаэле так и хотелось сказать, что он слишком многого не знал. Настолько, что хватило бы на несколько жизней вперед. Она больше не могла молчать. Микаэла дьявольски устала держать все в себе и плакать по ночам от безысходности.
– Обезболивающие и противозачаточные были моей скорой помощью на протяжении семи чертовых лет. А номер личного врача – в автонаборе.
Дойти до ванной не получилось. То ли ноги стали подкашиваться, то ли тело собиралось умереть без ведома самой Микаэлы. Она устало опустилась в мягкое кресло и провела руками по волосам. Микаэла действительно хотела довериться Майклу, хотела, чтобы их связь окрепла и стала полноценной. Но если она не расскажет ему о своей жизни, снова заперев все в ментальном шкафу, этого не случится.
– То, что произошло ночью…
– Не надо, я знаю, не мучай себя воспоминаниями. – Майкл присел на корточки напротив кресла и взял дрожащие руки Микаэлы в свои.
– Это было нормой, Майкл.
Он шумно выдохнул, борясь с эмоциями. Микаэла слышала их слабые отголоски по их пульсирующей связи. Она нервно закусила нижнюю губу. Слезы комом встали в горле. Говорить было до ужаса сложно. Казалось, будто любое слово могло оживить Адама, будто он мог материализоваться перед ними только от одного упоминания его имени.
– Моя жизнь состояла из дней, когда меня лечили, и дней, когда приходил Адам. Первые пару лет я делала уколы, чтобы не забеременеть. А потом Адам узнал об этом.
Микаэла усмехнулась собственным словам. Все звучало так просто. Но стоило Майклу осторожно смахнуть слезы с ее щек, как она осознала, что не может больше держать все в себе.
– Я провела две недели в больнице с сотрясением мозга и сломанными ребрами. До сих пор удивляюсь тому, как он не убил меня в тот день. – Ее тело сотряслось от рыданий. – Но я не могла по-другому! Не желала, чтобы меня с Адамом связывало что-то еще, кроме проклятого брака!
