Кейт Лаумер - Последний бой полностью

Если я предупрежу кого-нибудь в долине о Червонном валете и его смеющихся мальчиках, я стану героем, рассуждала она. Если я попытаюсь вернуться на побережье, то наткнусь на очень несчастных людей, которые тащат эту проклятую пушку, и меня поджарят. Трудный выбор.

Она мысленно пожала плечами. В любом случае, погода здесь лучше. Позже она могла бы вернуться на побережье и забрать свои вещи. Никто не осмелится к ним притронулся, ведь ее фамилия Джакано. Даже если бы она разорвала официальные отношения с Семьей, никто не подписался бы против нее. И уж точно никто не пожелал бы визита одной из шхун герцога, который точно состоялся бы, если бы стало известно, что ее ограбили. При чем на общих основаниях, заметьте, а не из-за семейной привязанности.

Паскуа оценила степень своего изнеможения и решила найти место, где можно было бы поспать пару часов. Она замедлила шаг, и почти сразу же ее конечности словно налились песком, а грудь заболела от усилий вдохнуть разреженный горный воздух. Спать, подумала она, отличная идея.

Хрррпщщщщ!!!!

Боже мой! Она замерла, но ее сердце бешено заколотилось.

Хррр!!!!

Храп! Интересно, человеческий ли?

Пробираясь вперед, хотя внутреннее чутье подсказывало ей, что нужно бежать, Паскуа наткнулась на пышную поросль кустов, прижавшихся к выступу.

Если бы я была медведем, думала она, именно тут я и спала бы. А вообще водятся ли медведи в этой стране?

Хрррпщщщщ!!!!

Человеческий, подумала она и выпрямилась, ее рот сжался в мрачную линию. Складной нож щелкнул в ее руке, смазанный смертью. Возможно, это кто-то из рождественской команды Лорда Мультикультурализма. Она осторожно начала отступать. Удовольствие от того, что в одном из них появится лишняя дырка, не стоило такого риска.

— Па-а-а-п, — произнес сонный детский голос. — Ты храпишь.

Улыбка медленно расползлась по лицу Паскуа, а глаза заблестели. Может быть, охотники, подумала она. Или следопыты. Но уж точно не рыцари-ягуары.

— Эй, — прошептала она и почувствовала, как они проснулись. — Мне нужна помощь.

— Эй! Конито! — Топс выбежал на дорогу, и УНВ остановился. Он подавил улыбку при виде усталого лица Конито и толпы ополченцев вокруг него.

Вот такое поэтичное правосудие, приятель, подумал он, довольный тем, насколько наказание соответствует преступлению.

Конито с сомнением смотрел на него. — Вы не можете поехать с нами, сержант Дженкинс. Его голос был уважительным, а манеры вежливыми.

Топс был удивлен, насколько приятным было это уважение. Неужели прошло так много времени с тех пор, как кто-то разговаривал со мной как со взрослым человеком? Тем не менее, от него отмахнулись, велели убираться, как маленькой назойливой мухе, чтобы ответственные люди могли выполнять свою работу. И это Конито! Парень, который так ничего и не добился, кроме того, что заделал ребенка бедной жене. Парня, который свинтил с работы в радиоузле, вероятно, сразу, как Джеймс ушел.

— Что ж, спасибо за приглашение, сынок, но мне нужно немного поспать. — усталые глаза Конито слегка сузились. — Может быть, как-нибудь в другой раз. Я просто хотел дать тебе это, — он поднял свой шлем. “Я поработал над ним, и сейчас он, наверное, лучший в деревне. Он также подключен к Боло.

Конито с удовольствием взял шлем и отдал свой собственный, работающий серединка на половинку. Но тут он вскинул голову.

— Почему? — спросил он. — Никто не разговаривает со Зверем.

Топс заставил себя сдержать сарказм. Это был уместный вопрос, никто не разговаривал с Боло уже много лет. Он упер руки в бока и посмотрел на Конито сверху вниз, чуть дольше, чем было удобно молодому человеку.

— Не понимаю, почему мы не подумали об этом раньше, — мягко сказал Топс. — Боло может отслеживать передачи двадцать четыре часа в сутки. Если поступит что-то срочное, он может включить сигнализацию. Ах, да, Зверь говорит, что последняя передача была с утеса, который возвышается над старой дорогой из долины. — он повернулся и направился обратно к своему дому.

— Это должно облегчить их поиск, — бросил он через плечо. Он сдерживал улыбку, видя ошеломленное выражение на лице Конито, пока тот не отвернулся.

Топс был уже на полпути к крутому боку Боло, когда детский голос строго спросил: — Куда вы идете, сержант Топс?

Пораженный, он заглянул в большие карие глаза младшей дочери Джозефа. Кэтрин свирепо хмурилась, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая пухлой босой ножкой.

— Что ты здесь делаешь так поздно? — спросил он, понизив голос.