Небо становится белым; мгновение спустя раздается гром. Мои зенитные лазеры сорваны с корпуса, а шасси содрогается под натиском. Термоядерная боеголовка, мощность которой, по моим оценкам, составляет чуть более мегатонны, взорвалась на склоне горы на юго–востоке, примерно в семи километрах от нас. Парящие в воздухе КиБоло сметены ударной волной, которая обрушивается со склона горы гигантским расширяющимся кольцом пламени, ветра и летящих обломков. Я, уже обездвиженный, с силой ударяюсь о землю.
Большинство моих внешних датчиков исчезли. Большая часть моей внешней брони также сорвана, хотя ядро моей памяти по-прежнему защищено оболочкой из свинца, дурилиния и термоабляционной керамики. Температура внешнего корпуса теперь превышает 1200 градусов по Цельсию. Запас энергии на уровне девятнадцати процентов. Боевая эффективность: нулевая.
Я чувствую, как камни стучат и царапают по тому, что осталось от моего корпуса, чувствую, как расплавленная порода течет по мне, сильный жар омывает мою кормовую часть. Я почти ничего не вижу. Большинство моих сенсоров ослепли. Те, что остались, мало что могут разглядеть за огненной дымкой, окутавшей всю южную дугу озера Леман, от Женевы до Иридиевого дворца и дальше. Защитные щиты Цитадели, как я понимаю, опустились, и я чувствую сильный толчок чего-то, что может быть эмоциями. Я потерпел неудачу; последняя имперская цитадель пала. Камень склона скалы, расплавленный интенсивной термоядерной вспышкой, течет в мою сторону.
Расплавленная порода сияет интенсивным мерцающим оранжевым светом, за исключением тех мест, где черная твердая порода образует затвердевающую корку, которая трескается и прогибается по мере течения. Я уже наполовину погребен под землей, а лава все еще стекает по склону. Выжил ли кто-нибудь из моих товарищей?
Есть там кто-нибудь?
Сейчас я уже ничего не вижу. Даже помехи исчезли из моих радиоприемников. Температура наружного корпуса сейчас составляет 4800 градусов по Цельсию, хотя эти показания могут быть не совсем точными. Резерв мощности на уровне двенадцати процентов. Скоро я буду вынужден отключить питание, чтобы сохранить энергию для выживания моего ядра памяти.
Есть здесь кто-нибудь?
— Поразительно. — Археолог первым нарушил задумчивое молчание, воцарившееся между пятью машинами — четырьмя разумными существами, парящими над замурованными в скале останками своего древнего предшественника. — Интересно, кто же на самом деле выиграл эту битву?
— Это едва ли имеет значение, — сказал Опросчик. Это вызвало внутреннюю дрожь. — Чисто автоматический стимул и реакция. Варварские дикари!
— Это отвечает на вопрос о самосознании, — сказал Биолог. — .
— Я не согласен, — сказал историк. — Неразумная машина, будь то органическая или неорганическая по структуре, следует предписаниям своей программы. Эта машина адаптировала свою программу в соответствии со своими потребностями. Способность адаптироваться является важной предпосылкой для самосознания.
— Если оно обладает самосознанием, — сказал Опросчик, — то это самосознание находится на чрезвычайно примитивном уровне...
— Вы обманули меня, — перебил его Левктра. — Вы сбросили указатели массивов и использовали мою энергозависимую память, чтобы вызвать воспроизведение защищенных записей.
— Мы обманули вас, — признался Археолог. Интригующе. Боло продемонстрировал значительную – и неожиданную – способность к логическому мышлению. — Но я уверяю вас, что мы вам не враги.
— Кто же вы тогда? Вы, конечно, не являетесь коллоидными разумными существами, иначе вы не установили бы связь на такой высокой скорости обмена данными.
— Верно. Мы не являемся коллоидными разумными существами. Мы также не являемся чисто электронными разумными существами, как вы. На самом деле, мы представляем собой смесь того и другого. Вы можете думать о нас как о своего рода симбиотическом союзе.
— Киборги. — Археолог услышал в этом слове лед и сталь и понял, что Левктра относит Разумных к КиБоло, с которыми он только что сражался в своей памяти.
— Нет. Та концепция настолько древняя, что уже давно не имеет смысла, — ответил Археолог. — Кибернетические организмы, если я правильно понимаю этот термин, представляли собой смесь органических и машинных частей. При осмотре меня вам будет очень трудно определить, какая часть машинная, а какая органическая. Обе части живые, как вы определяете этот термин.
— Какая из них, — спросил Левктра , — хозяин?
