— Нет, пройду пешком, проверю, чтобы завтра без хлопот переехать реку, зачем лезть вслепую, — ответил Кэлками. — Запасные легкие лыжи возьму, снегу-то совсем мало, едва до колена доходит. Но я долго не задержусь, а ты пока домашними делами занимайся. Утэ погуляет, сразу привяжи, а то за мной побежит, — предупредил Кэлками Акулину, доставая в глубокую миску из кастрюли куски отваренной рыбы.
Основательно поев рыбы и попив чаю, он покурил и, надев легкую пыжиковую шапку, вышел на улицу. Утренняя заря разгоралась на востоке светлой неширокой полосой. Но на западе и в лесу все еще висела ночная темень. Не доходя до реки, Кэлками снял лыжи и, взяв их под мышку, углубился в густой лес. Прощупывая снег между кустами своим длинным березовым посохом, выбирая путь, он продвигался к реке. Этим посохом Кэлками не только прощупывал себе путь и проверял прочность льда на реке, но и опирался на него, когда садился на спину верхового оленя. Мерзлые жесткие кусты, словно когтями, цеплялись за его одежду. Оступившись на рытвине, забитой мягким снегом, Кэлками споткнулся и упал. Положив лыжи в сторонку, встал и отряхнулся. Между деревьями и просветами тальника показалась белая полоса заснеженной реки. С некрутого берега Кэлками сошел на засыпанный снегом лед и остановился. Утренний легкий ветерок приятно дунул в лицо.
От ходьбы по лесу стало жарко, Кэлками подставил лицо встречному ветру. Немного постояв, надел лыжи и, слегка раскачиваясь, направился к чернеющему на противоположном берегу лесу, постукивая палкой по льду.
Неглубокий снег, слежавшийся на льду, был рыхлым и зернистым. В некоторых местах лед гулко отдавался при стуке посохом. «Либо он провисший, либо тонкий, поэтому и гудит, как пустая кастрюля», — подумал Кэлками и уже ближе к берегу услышал как под снегом шумит вода. Он снял шапку и прислушался: сильное бурливое течение журчало подо льдом. И не только под его лыжами, на которых он стоял, но и позади него, где уже простучал посохом. «Плох еще лед, тонкий, морозов-то не было», — с опаской подумал Кэлками и, тихо постукивая, пошел дальше. «Переезд надо искать внизу или выше по течению. Опасно с гружеными оленями лезть сюда», — с беспокойством подумал Кэлками, миновав русло реки и снова, как недавно по тому берегу, пробираясь дальше между деревьями, чтобы быстрее выбраться на редколесье и открытые поляны.
Окончательно рассвело, и дрожащие лучи солнца стали растекаться красновато-нежными ручейками по склонам и вершинам заснеженных угрюмых гор. Наконец Кэлками выбрался из глубоких оврагов и нагромождений старого полегшего леса и облегченно вздохнул. «Наверное, будет ветер, к тому же и мороз спадает, и небо румяное как красна девица», — отметил про себя охотник, на ходу оглядываясь на яркое небо. Лес редел. Неожиданно Кэлками почувствовал, что под лыжами снег почему-то стал тверже, будто он идет по мерзлой земле, слегка припорошенной пушистым первым снежком. Он остановился и потыкал посохом снег. «А снегу-то тут и нет. Да это же следы, прикрытые порошей. Следы оленьего стада», — дошло до него. Он удивился: «Что же за стадо паслось тут?». Потом вспомнил, что не так давно прошел непродолжительный снегопад, который, наверное, и закрыл оленьи следы. «Чье же стадо проходило здесь?» По его расчетам, скорее всего, тут прошли оленеводы-кочевники из рода Уегынкынов. «Никак Амандя Туркани со своими сыновьями тут кочевал?», — терялся в догадках Кэлками. Много кочевников приходилось встречать ему в этих местах. Естественно, он многих из них хорошо знал и относился к ним по-дружески. В свою очередь, кочевые оленеводы, взять тех же старых и молодых Туркани, прекрасно и с уважением относились к колхозному охотнику Кэлками.
Кэлками не знал, что ему предпринять. С одной стороны, он обрадовался предстоящей встрече с людьми, с другой — ему надо непременно переправиться через Омолон, приступить к добыче белки и двигаться дальше на север, придерживаясь маршрута. Таким образом, он сможет выполнить план вовремя.
«Стойбище кочевников, видимо, большое; оленей много, а дни короткие, кочевать легко и быстро, как Кэлками, кочевники не могут и, видимо, стоят где-то неподалеку. Нет, все-таки поднимусь выше к сопкам. Напрямую срежу следы стада, чтобы определить хотя бы направление кочевников: вниз ли по берегу Омолона или, наоборот, вверх по левой стороне реки ушли», — думал он, снимая лыжи.
Кэлками поддел посохом за стремена обе лыжины и, ловко закинув их за спину, зашагал по следам оленьего стада. Идти было легко по едва запорошенным следам. Вскоре стали попадаться пни со свежими срубами топоров. Около пней валялись сырые жердины с обломанными ветками. «Где-то рядом должна быть стоянка. А вот и она!» Кэлками издали заметил стоявшие остовы юрт, построенные из жердей, да так и оставленные хозяевами, когда они ушли на новое место. На новом месте такие же каркасы устроят, а потом заберут только шесты-ирука и несущие юртутреноги-чора. Эти-то детали каркаса кочевники всю жизнь возят с собой, тяжело или легко. Без крепких сухих шестов юрту не построить.
