Кэлками. Том 1 полностью

Надо было еще натаскать и наколоть дров, чтобы дня на два хватило. После еды и чая мелкий пот выступил на худощавом лице охотника. Кэлками провел по лицу камусной рукавицей и глянул на солнце. Холодное зимнее солнце еще висело над красными вершинами бесконечной гряды гор. Олени продолжали усердно раскапывать корм недалеко от палатки. Кэлками натаскал тонкого сухостоя, на котором было поменыце сучьев, такие дрова легче рубить. Вечерняя заря уже догорала, когда Кэлками закончил заготовку дров. Аккуратно сложив их штабелем, чтобы не завалило снегом, если испортится погода, глубоко вздохнул и сел на бревно.

«Теперь можно бы и отдохнуть», — подумал он и, достав из кармана трубку, закурил. Из палатки высунулся Утэ и, виляя хвостом, подошел к хозяину.

— Час, чидады! (Сейчас же отойди!), — сказал Кэлками.

Умный пес сразу понял, что хозяину сейчас не до него и побежал между деревьями. Покурив, Кэлкэми сходил к ближайшим деревьям и наломал сухих веток на растопку. Он часто пользуется такой растопкой, чтобы лишний раз петушки не строгать. Сухой хворост, что порох, вмиг вспыхивает.

— Ако, ты завтра достань заячью шкурку на потник, покрупнее выбери. Мой уже износился, а то учик спину натрет, — сказал он Акулине.

— Хорошо, мог бы и раньше напомнить, я свой тоже заменю. А то сколько уже проездили на одних мунрукасах (заячьих шкурках), — ответила Акулина, извлекая ужин из кастрюли стареньким уривыном (металлическим крюком).

— А ты завтра дома остаешься или пойдешь куда? — спросил Кэлками.

— Чего же я целый день буду дома сидеть? Натаю воды, еду приготовлю и поеду на Бурначе назад по нашему следу и вдоль дороги буду охотиться. Ты утром поймай моего запасного оленя Бурначу и привяжи на длинный поводок, — сказала Акулина.

— Ты, Ако, собаку обязательно возьми. Утэ быстро находит кормящихся по лесу белок. А Бурначу я тут, рядышком привяжу, пусть кормится, пока ты с хлопотами закончишь. Я пораньше выеду, инунду (грузовой олень под охотничью добычу) с порожней сумой уведу с собой, вдруг кого добуду. Свежего мяса привезу, — продолжает говорить Кэлками, натачивая охотничий нож изношенным брусочком из темного продолговатого камня.

По укоренившейся с годами привычке Кэлками проснулся рано. Но не мог понять, утро или ночь еще во дворе. Вроде бы, выспался, и пес ворочается в своем углу, звучно зевая. Пора вставать, животные, хоть олени или собаки, не говоря уже о белке, чувствуют, притом в любую погоду, ночь еще или утро наступает. Кэлками нащупал спички с кисетом у изголовья, высунулся из спальника и разжег огонь в печке. Дрова разгорелись, и печка загудела, распространяя приятное тепло внутри палатки. Он закурил, прежде чем одеваться. Выйдя из палатки, глянул на звездное небо. Да, уже утро, вот-вот появится заря.

«Соболиное утро в самом разгаре. Хэгып (соболь) вышел на охоту. За соболем покинет свое уютное гайно и белка и помчится на поиски спрятанных грибов и орехов. Только охотник Кэлками, еще сонный, как медведь, возится в своей жарко натопленной палатке», — подумал Кэлками, входя в палатку. Правда, он хоть глубокой ночью, хоть ранним утром может ориентироваться во времени по расположению в небе некоторых звезд и луны. К примеру, в каком положении находятся созвездия Илин, Илкун, Бонггачар, Делгынкыл и, конечно же, белая луна. А днем — по солнцу. Так что охотник Кэлками тоже не лыком шит по сравнению со зверюшками, и кое в чем кумекает, чтобы определить, утро сейчас или полночь. Для него это были самые точные часы. Звезды тоже кочуют по небу, как Кэлками по своему таежному маршруту.

С утренней едой и чаем Кэлками быстро управился. Разрубив пополам сушеную беличью тушку, положил ее в боковой карман телогрейки, чтобы подманить верховых оленей Поктрэвкана и Бурначу.

— Кыв-кыв-кыв, — закыськал он, скопив на языке обильную слюну, будто на языке булькает что-то жидкое. И тут же гортанно закричал: яя-яя-яя! — чтобы привлечь внимание животных к себе.

Олени перестали выщипывать из-под снега ягель и быстро направились к хозяину. Они окружили его со всех сторон, учуяв запах белки, норовя схватить лакомство. Но Кэлками прятал приманку, отводя руку за спину. Поймав нужных ему оленей, повел их к палатке. Верхового жены Бурначу привязал недалеко от палатки, где снег не был вытоптан оленями. Бурнача еще покормится, пока хозяйка не освободится. Кэлками забежал в палатку и, выпив чашку теплого чая, снова вышел. Погрузил обе пустые мунгурки на двух грузовых оленей и, оседлав Поктрэвкана, выехал.