«Да вот и выброшенный свежий грунт со стороны ручья. Большой белый бугор заметно возвышается, но вход в нору занесло снегом. Потолок медвежьей берлоги тонкий и прикрыт лишь зыбким ягелем, на который лег снег. Под тонким слоем земли и лежит зимующий зверь, — подумал Кэлками. — Медведю в этом месте прохладнее и воздуху больше, а в случае опасности зверь может легко проломить тонкий потолок и быстро выбраться наружу».
Кэлками поежился, в душе стало неуютно. Зверь, возможно, хорошо слышит его шаги. К тому же и раненая белка упала прямо на него. Не скройся белка в снег, Кэлками бы начал топтаться у основания дерева и провалился бы в берлогу, напугав медведя. И ищи ветра в поле. Неизвестно, чем бы это все кончилось. Кэлками, оглядываясь, пошел к привязанному оленю, чтобы поехать на поиски других белок.
На протяжении полудня белки попадались часто. Некоторые следы белок вели к белым заснеженным сопкам, где и леса-то нет. Но за такими белками, которые проложили свои тропки к вершинам, Кэлками старался не увлекаться, ибо зачастую это пустая трата времени и сил. Он знал, что если белки бегают к безлесным сопкам, значит шишек в это лето уродилось много, и стланик полег под снег с шишками, вот белки и раскапывают орехи, лазая под снегом в пустотах полегшего стланика. В этом сезоне много белок добыто с белыми желудками. Белый желудок — это съеденные сладкие орехи. Кэлками с Акулиной очень любят желудочки зверьков. По вечерам они жарят на печке такие накопленные желудки, уж очень они вкусные, жирноватые, не то что грибы.
Мысли Кэлками прервали следы убегавших от кого-то диких оленей. Хэсын
«Ну и хитер, чертяка! Ведь он нарочно держался с краю, чтобы не дать дикарям уйти в горы», — усмехнулся Кэлками.
Кэлками сбил затвердевший кусок снега со ствола сучковатого некогда упавшего дерева и уселся покурить. Привязав за толстый сук конец длинного нерпичьего поводка Поктрэвкана, он расслабил подпругу седла, чтобы верховому было свободнее кормиться, и вновь уселся на валежину. С удовольствием затягиваясь табаком, Кэлками осматривал местность. Синеватая девственная тайга, наполненная зимним покоем, простиралась до самого горизонта между нагромождениями угрюмых и зубчатых, как пила, заснеженных высокогорий. За свою охотничью жизнь Кэлками уже который раз промышляет вот по этому маршруту, поэтому и знает, как находить выходы между этими скоплениями горных цепей со сплетениями больших и маленьких рек, чтобы ненароком не загнать себя в непроходимый тупик. Белки, конечно, много в этих нетронутых угодьях. Популяция зверька велика на этой безлюдной территории. Но где взять время? И как ему сполна охватить все эти места, покрытые густым лесом? Какие бы быстрые ноги ни были у Покгрэвкана, все равно Кэлками не осилить эти необъятные края. В глубоком раздумье он даже не заметил, как докурил вторую трубку махорки. Все-таки Кэлками безумно любил эту суровую звериную тайгу и как ребенок радовался каждой встрече со знакомыми местами. И летом он, находясь вблизи морского побережья, где с одной стороны земли простирается блестящий беспокойный океан, а с другой — бескрайние леса, тосковал по зимней тайге и по следам его диких обитателей.
«Пора возвращаться, далековато заехал в азарте, семнадцать белок уже добыл, это большая удача», — подумал Кэлками, снова садясь на спину Покгрэвкана.
Проехав вниз к широкой долине реки, он сразу повернул в сторону палатки. Возле небольшого озерка, окаймленного вокруг кустами и низкой бугристой террасой, Кэлками неожиданно вспугнул двух лосей. Крупные звери сначала долго смотрели на охотника, очевидно, приняв за сородича, а потом плавной пружинистой рысью побежали в глубь леса. Из-под ног животных, как белый песок, разносился мягкий снег. Кэлками уже не обращал внимания на следы белок. Полосы, начерченные следами белок, он без остановки пересекал, зная, что к этому времени дня вся белка уже возвратилась в свои гайна с кормежек. Поэтому он искал только беличьи жилища, устроенные на деревьях. Кэлками за годы охоты хорошо изучил повадки зверьков и, лишь окинув наметанным взглядом близлежащий лес или речку, безошибочно определял в каком отрезке ручья или в какой части лесистого холма должны таиться гайна белок. И поэтому, не рыская по лесу зря, прямиком ехал к тому месту, где, по его соображениям, должны быть зверьки.
