Кэлками. Том 1 полностью

— Сегодня я раза три вспугивал глухарей. В основном попадались небольшие стайки ыдычанов (самцов), просто не стрелял их, чтобы лишний груз с собой не возить и время зря не тратить. Они в это время лиственными ветками пахнут, потому что в основном ими питаются. Осенняя же ягода уже давно выветрилась у них из тела. Глухарей много. Пасутся себе спокойно во многих местах, под деревьями мусор от почек на снегу лежит. Сразу видно, что глухари кормились, — сказал Кэлками, стягивая повлажневшие от пота меховые чулки. — Летяги точно так же, как и глухари, шелушат почечки веточек, которыми питаются, и сорят на снегу поломанными ветками. Сразу-то и не догадаешься, кто здесь кормился, — говорит Кэлками.

— Мурэду… какое интересное название реки, — сказала Акулина, убирая посуду с оставшейся едой со столика.

— Это имя некогда умершего охотника, тоже с наших краев. Уже будучи больным, он выехал из колхоза белковать с женой и сыном. Его удерживали, чтобы он не ехал, но не послушался и в самом конце своего маршрута умер вот на этой самой речке. Здесь он и похоронен. Ты завтра утром не забудь завернуть всего помаленьку: табаку, чаю, спички и кое-какой еды. Прямо во время кочевки и выбросим в ту сторону, где покоится прах охотника Мурэду. Его душа обязательно найдет наше угощение, — предупредил Кэлками Акулину. — Обычай есть обычай, не мы его придумали, и не нам его нарушать.

— Хорошо, я все приготовлю утром. Надо так надо, тем более мы давно кочуем и охотимся в этих местах, — ответила Акулина.

— Белки твои оттаяли, давай быстренько обработаем и будем укладываться спать. Поздно уже, — сказала Акулина, доставая из нерпичьего футлярчика маленький узкий ножичек, которым всегда пользовалась при съемке шкурок.

Закончив с белками, Кэлками вышел во двор, чтобы оправиться перед сном. Ночь стояла тихая, но не очень морозная. Молодой серп луны еще не скрылся на западном небосклоне. На заиндевелых кронах деревьев серебрились холодные снежинки.

«Растет еще луна, скоро ночи станут совсем светлыми», — подумал Кэлками, прислушиваясь к треску мерзлых веток.

Недалеко, там где стоят трухлявые сухостоины, ехидно «засмеялась» сова, радуясь чему-то, возможно, чамыкчан (мышь) добыла. Недолюбливает Кэлками этих ночных скиталиц за их неприятное хихиканье.

«Ишь ты, да будь ты неладна! Неужто надо мной насмехаешься?», — ругнулся в душе Кэлками.

Итыкня (сова) голосит не к добру, так говорили старики. Набрав полную охапку дров, он осторожно протиснулся в палатку. Уставшая за день жена уже тихонько похрапывала. Он положил в печку толстых поленьев, чтобы подольше горели, и тоже улегся спать.

Перекочевка на новое место заняла всего полдня. Кэлками был удивлен обилием следов росомахи в узком бассейне Мурэду. И переправившись на правую сторону реки, он сделал остановку. По речке вниз и вверх, и по распадкам, идущим с гор, тянулись следы лосей. В двух лежанках валялись рога, сброшенные быками (некоторые отростки уже были обгрызены росомахами). Мелкий кустарник, растущий в пойме реки, был обломан и объеден этими парнокопытными животными. Попадались здесь и следы диких оленей.

Кэлками помог Акулине расчистить площадку под палатку и поставить брезентовое жилье. Тут же рядом повалил пару молодых лиственниц, чтобы густые ветки обломать и собрать на подстилку, тогда в палатке будет теплее и не будет холодить от земли.

— Ако, стели пока ветки и шкуры, а я костер разведу. На костре еду сварим, а печку недолго поставить, когда дров нарублю, — сказал он жене.

Натаскав с ручья сухих жердин, он порубил дрова и растопил печку.

— Ну давай, заходи и чайник прихвати сразу. Мясо уже готово, кушать будем. А дров успеешь еще нарубить, — позвала Акулина.

— Как у нас с мясом? А то мунгурки совсем полегчали… — спросил он у жены за едой.

— Мясо на исходе, если экономить, дня три еще протянем. Мы же еще и юкагиру дали, — ответила Акулина.

— Ну ничего, по Мурэду зверь есть. Только этого не хватало, чтобы мясо экономить. Пока не распугали, завтра же поеду на охоту. Кто знает, будет дальше зверь или нет. Добуду, кто попадется, эгдету (лося) или буюна (дикого оленя). Запасемся мясом и белкой будем заниматься, время-то идет. Конечно, лось очень крупный, вьюки отяжелеют. Буюна бы, он поменьше сохатого, — говорит Кэлками.

— Тоже нашел проблему, ты сначала добудь. Все тяжелые кости снимем, срежем только мякоть. Оставим ребра, чего кости возить, мы же все равно кости на имрын (костный жир) не дробим. — сказала Акулина.

— Ладно, чего сейчас обсуждать, завтра будет видно, — пробурчал Кэлками, выходя из палатки.