Назавтра Кэлками откочевал на новую стоянку. Здесь он замкнет круг своего маршрута и повернет назад домой, в Камешки. Когда первые багрово-розовые лучи солнца стали растекаться по вершинам гор, Кэлками уже снял и связал палатку. Печка с трубами лежала на дровах и остывала, а рядом дымилась высыпанная зола с догорающимися головешками. Кэлками расставил вьюки с мясом и вещами в направлении маршрута, куда он сегодня будет кочевать, чтобы подвести оленей, загрузить и тронуться в путь. Впереди всех вьюков обычно ставится седло Акулины, а немного впереди него — уже седло Кэлками, к которому всегда прислонены мелкокалиберная винтовка и посох. Во время кочевок караван замыкает олень с вьюком из палатки, к которой привязываются шесты ее каркаса с отверстиями на концах, куда вдеваются кожаные ремни; с их помощью волочит за собой обе связки шестов грузовой олень, которого называют ирукарук
— Кэлками, я выливаю остатки чая, ты не хочешь попить? — спросила Акулина.
— Оставь пока, я сейчас подойду, — ответил Кэлками, продолжая перебирать уздечки-поводки, прежде чем пойти за оленями. Но олени уже сами цепочкой шли к стоянке. Если хозяева снимают палатку, гремят печкой и трубами, стало быть, предстоит очередная кочевка. Вьючные и нартовые олени охотников и пастухов со временем начинают понимать человека: когда кочевать и когда им можно отдыхать; усваивают запахи родного очага, вещей. Когда олени подошли, Кэлками быстро натянул по ближайшим деревьям свой длинный аркан в виде полукруга, оставив вместо калитки лишь небольшой вход в центр круга. Олени вошли в середину ременного кольца и, пофыркивая, остановились. На длинный поводок Кэлками поймал своего запасного ездового оленя Урэплэна и ондада Летягу.
Когда вьюки были погружены и караван был готов к отходу, Кэлками и Акулина покурили, перед тем как садиться на верховых оленей и покинуть стоянку. Охотничья тропа Кэлками потянулась теперь строго на восток к левым притокам реки Гэнрынынг. Ондад Летяга шел легко, пробивая дорогу каравану, покорно повинуясь легким рывкам руки Кэлками посредством тонкого кожаного шнура. Вслед за Летягой ехал Кэлками на Урэплэне. К полудню караван перевалил к верховью реки Нипкир, которая, в свою очередь, впадает в речку Куррекан. Эти небольшие речки, соединившись, вливают свои воды в Левый Гэнрынынг. Бассейны Нипкира и Куррекана всегда богаты белкой, к тому же эти места покрыты густым молодым лесом. Тут не бывает сильных ветров, а зимою выпадает мало осадков. На разлапистых ветках всю долгую зиму висят комки затвердевшего снега, пока их не растопят весенние лучи солнца. Спустившись вниз по правому берегу Нипкира, Кэлками остановил оленей и слез с седла.
— Подъезжай, подъезжай поближе, здесь будем ставить палатку. Полянка ровненькая, как полы в конторе колхоза, — сказал он, отпуская оленей.
Разгрузив и отпустив животных, супруги быстро управились с расчисткой площадки и поставили палатку.
— Ты пока устанавливай печку, а я веток наломаю, — сказал Кэлками, доставая топор из вьюка.
Тут же поблизости он свалил пару тонких деревьев с густыми ветками, с которых наломал пышных веток. Затем затесал тонкий конец жерди и, очистив от сучьев, воткнул в середину сложенных веток, словно в кучу сена, закинул все это на плечо и понес к палатке. Скинув ветки у двери, выдернул палку и пошел за новой кучей. Так удобно таскать ветки, и они не крошатся.
Пока Акулина настилала ветки и укладывала на них шкуры, Кэлками установил таган под деревом и разжег костер. Набив и утрамбовав снег в объемистый котел и в пузатый медный чайник, он повесил их над огнем. Снег в котле и в чайнике зашипел и стал таять, превращаясь в чистую воду. По мере таяния Кэлками добавлял снег в посуду. Пока вода закипала, он сходил к мунгуркам и достал куски мерзлого мяса. Положив мясо в подол мехового кафтана, отнес его к костру. Большую кастрюлю он до краев наполнил мясом и поставил варить. Пока мясо варилось, Кэлками нарубил дров для палатки и насобирал еще сухих веток на растопку.
У обоих супругов, привыкших к кочевой жизни, все спорилось в руках. Каждый знал свои обязанности и все делал без лишней суеты. Наконец все было готово, уложены вещи, собраны сбруи, а в теплой палатке наведен надлежащий порядок: растянут полог, установлена печка, как будто бы и не кочевали сегодня многие километры.
Кэлками занес в палатку кастрюлю с горячим мясом и поставил на печку. А чайник с кипятком поставил рядом с ней на ветки, чтобы не выкипел.
— Ако, у меня все готово. Давай-ка будем заходить в палатку, хочется кушать и чаю попить. Глянь, луна уже большая, и вечером будет светло. После ужина успею еще дров запасти и снегу насыпать вокруг палатки, чтобы снаружи не дуло, а с тылового угла и со стороны двери повешу замшу, чтобы тепло в палатке дольше сохранялось, — сказал Кэлками Акулине, которая еще возилась с вещами.
