— Нет, наоборот, они сейчас успокоились и начали кормиться с нашими оленями. Я же еще и посвистела успокаивающе. Они принюхивались ко мне с подветренной стороны. Близко к ним не стала подходить, пошла дальше белок искать, — рассказала Акулина.
— А на обратном пути не подходила к оленям? — спросил Кэлками.
— Нет, посмотрела издали и мимо прошла, вдруг испугаются. В стороне от наших оленей они лежали, — сказала Акулина.
— Это чьи-то потери, уведенные дикими оленями. Таких случаев в тайге сколько угодно. Но мы же не знаем, кто у них хозяева. И теперь они пойдут с нами до Камешков, — сказал Кэлками. — Это хорошо. При острой необходимости всегда есть возможность забить на питание свободного оленя. А так они могли бы стать добычей волков, — рассуждал вслух Кэлками за вечерней едой, прежде чем взяться за обработку добытых сегодня белок.
Как-то незаметно дни пошли на прибыль, сильные морозы начали отпускать. Теперь и белка не торопится по утрам возвращаться пораньше в гайно. Ей тоже хочется подольше побегать по лесу. К тому же и кормовой участок намного расширился на ее территории по сравнению с тем, каким он был в начале зимы. Поблизости свои запасы еды белки уже съели, поэтому им приходится уходить далеко, чтобы найти пропитание. Порою даже на чужой участок вторгаются, и это вторжение нередко заканчивается потасовками. Иначе какой же уважающий себя хозяин допустит, чтобы на его территорию бегали кормиться чужаки.
— Ако, теперь мы не будем уходить спозаранку искать белок. Чего зря гоняться за ними по лесу, когда они сами вернутся к гайну. Нэлик-то
Но жена и без Кэлками все это знает, поэтому молча продолжает резать мясо, чтобы поставить варить.
— Ако, выбери как-нибудь денек между делом, прикинь, как обстоят дела у нас с планом. Пересчитай пушнину, — неуверенно говорит он Акулине.
Некоторые охотники пересчитывают добытые беличьи шкурки чуть ли не каждые две недели. Кэлками так не делает, возможно, он побаивается сглазить.
— Чего ее каждый день считать. От этого ее больше или меньше не станет, — говорит он обычно.
— Если судить по объемам мунгурок, то, возможно, план уже близок к завершению, — отвечала Акулина. — Пересчитаю, чего ж, она у нас вся в пачки увязана по десять штук, времени много не займет, — ответила Акулина.
— Время у нас еще есть. Беличья свадьба-беготня начнется только через полтора месяца. А мы уже круг нашего маршрута замкнули. Так что белка есть, и время нас не поджимает. Поэтому не будем быстро кочевать. Спустимся в бассейн Омолона, там уже «большой» белки не будет. По обоим берегам охотники прошли. Да и кочевники промышляют, чтобы на чай, табак, на патроны обменять. Колхоз еще прошлой весной пообещал им, что и у них белку будет принимать, — неторопливо говорит Кэлками, нанизывая шкурки на правилку.
Целых четыре дня простоял Кэлками на этой стоянке, пока не обошел близлежащие угодья. В некоторых беличьих гайнах он всегда оставляет по одной белке на будущий приплод. Особенно если в гнезде зимуют три-четыре зверька. Как бы туго дела ни складывались с выполнением плана, он никогда не забывает, что угодья нельзя оголять, не следует забывать и о завтрашнем дне. Как говорится, «что посеешь, то и пожнешь в следующем сезоне».
С небольшими остановками Кэлками кочевал вверх по правому Гэнрынынгу, пока не перевалил на исток правого Хуличана. Вот здесь, в верховьях этой речки, он снова сделал длительную остановку, прежде чем скатиться в долину Бэбэкана. Да и оленям надо дать передышку. Тут, в сплетениях больших и маленьких речек, повсеместно паслись хэсыны (
