Когда подъехали к привязи Кэлками с Акулиной, игравшая неподалеку ватага ребятишек быстро сбежалась, чтобы узнать, кто приехал. За детворой стали подходить и взрослые, потому как все население ждало подхода охотников, которые задержались в пути. Пришел пушник Ботаков Евгений Микитович, а тут же за ним подошел заместитель председателя колхоза Момин Кузьма Петрович. Кэлками растерялся от такого наплыва встречающих и даже не знал, что отвечать на вопросы. Он просто улыбался, поправляя шарф на шее. Подошли поприветствовать Кэлками и старики Быринэка, Галани, Норгыльчан, за которыми приплелись и бабушки Оринэ, Тэкчена, Олёна и другие. Кэлками с Акулиной со своими оленями стояли сейчас в кольце встречающих. Все наперебой спрашивали, как дела, где остальные охотники, все ли здоровы.
— Все охотники здоровы, подъедут завтра. Планы выполнили, — единственное, что смог ответить Кэлками.
Заместитель председателя, видя, что ему поговорить с охотником здесь толком не удастся, нашел выход из положения.
— Послушайте, послушайте меня, пожалуйста, — обратился он к встречающим. — Кэлками подъехал, чтобы предупредить — охотники едут. Они на Хякитанде остановились, а он сейчас вернется в свою палатку. Он торопится. Ему нужно еще в магазин сходить. Поэтому прошу всех не задерживать его, а кто сможет — присмотреть за оленями. Собак много, могут напугать. А с охотниками вы еще наговоритесь, они все завтра здесь будут, — говорит Момин.
— Я буду за оленями присматривать, — послышался хриплый голос. Это кричал дед Киррен. — Спокойно свои дела заканчивайте, а я около оленей побуду.
— Хорошо, Киррен, тогда мы пойдем, — ответил Кэлками, удаляясь с Кузьмой Моминым и пушником Ботаковым в сторону конторы.
Охотник оглянулся: Акулина все еще стояла в окружении женщин. Он хотел окликнуть ее, но потом махнул рукой: «Пусть болтает, все равно не услышит».
В просторном помещении новой конторы было тепло, хотя она была еще не оштукатурена. От свежих рубленых стен пахло смолой. Между бревнами лохматилась желтая шпаклевка из тундрового мха. Кроме запаха древесной смолы в конторе аппетитно пахло отварной соленой рыбой. За большой выложенной из кирпича печкой сидел на своем топчане сторож конторы Максим Иванович, который пил чай с рафинадным сахаром вприкуску. Сторож время от времени помешивал ложкой в небольшой алюминиевой кастрюле, в которой уже пенилась закипая, отмоченная на речке Нярке соленая кета.
Максим Иванович старый колхозник. В довоенные и послевоенные годы он тоже белковал. Теперь одинокий старик доживал свои годы в конторе родного колхоза, работая сторожем. Здесь он и жил. Под матрацем у сторожа хранилась его старая малокалиберная винтовка с камусным патронташем. Узнав Кэлками, Максим встал и подошел поздороваться.
— Э, так это ты, Кэлками. Дорава! — проговорил старик, подавая ему руку.
— Здравствуй, Максим Иванович, рад тебя видеть, — ответил Кэлками, пожимая руку старику.
Тут же в комнате был и председатель правления колхоза Каркув Захар, сидели и бухгалтера. Председатель усадил Кэлками к своему столу.
— Ну, Кэлками, давай рассказывай, как у вас дела? Все ли здоровы, как сезон прошел, есть ли белка? Где остальные охотники? Как там оленеводы наши? — поинтересовался председатель.
Кэлками вкратце рассказал о результатах охоты. Мол, остальные охотники рядом, на Хякитанде, группой кочуют. У пастухов, которые стоят по Ирбыке, положение хорошее. Кэлками не забыл сказать Захару Каркуву, что он, Кэлками, больше трех дней задерживаться в Камешках не будет. Сдаст белку и до свидания! Лето будет работать в бригаде Павла Мургани, а осенью снова выедет на промысел. В бригаде об этом уже все оговорено.
— Хорошо, Кэлками, молодец. Позравляю всех с выполнением плана, — сказал Каркув. — А теперь послушай меня. На днях состоится общее колхозное собрание. И твое присутствие, Кэлками, тоже обязательно. В стада после собрания пойдут две собачьи упряжки, чтобы узнать у людей о ходе весеннего отела оленей. И попутно отвезут им продукты, — сказал председатель.
Большая печка топилась, и Кэлками стало жарко. Пот обильно катился по его загорелому лбу. Охотник поморщился и молча стал смотреть в мутное окно конторы в ожидании, когда Захар Каркув закончит наконец говорить. Глаза щипало от попадающего в них пота. С непривычки Кэлками было душно в просторном помещении конторы. К тому же все тут было заставлено самодельными столами, стульями, а длинные скамейки стояли вдоль стены. Наконец он нашелся, что ответить председателю.
— Нет, Захар Прокопьевич. Весна, сами понимаете, реки по верху льда потекут. Пустоты льда начнут рушиться, что я тогда буду делать? Летовать по пути? Сдам пушнину, куплю продуктов и выеду обратно. Поэтому и на Утэчане остановился. Завтра утречком подъеду снова. Скажи пушнику Ботакову, чтобы принял у меня мех и выдал нам деньги. Сейчас мне надо в магазин сходить, кое-что купить домой в палатку. А то собаки оленей напугают, — сказал Кэлками, вставая со стула.
