Он по-прежнему таскал лыжи под мышкой, чтобы они были под рукой. На южном склоне перевала дорога местами была занесена снегом. Но снег был плотный, и это облегчало продвижение завьюченных оленей. Кэлками пошел на лыжах, чтобы легче было идти. До кромки леса добрались быстро. Во многом, конечно, сказывается и умение животных держать правильное равновесие груза на спине, ходить по рыхлому снегу и ставить ногу именно там, куда наступали впереди идущие олени. Здесь, в зоне леса, дорога была хорошей, запорошена снегом равномерно, и ее хорошо было видно. Кэлками успел покурить, пока поджидал Акулину. Она подошла, раскрасневшись от ходьбы.
— Ако, ты пока отдохни, а я осусыны
— Ой, как хорошо, хоть перевалов уже не будет, — облегченно вздохнула она, завязывая тесемки на торбасах, которые развязались в пути.
Молодой Тосапкан, на котором сегодня едет Кэлками, идет бодро, подчас принюхиваясь к давней дороге. Скорее всего, верховой хочет убедиться в том, что идет правильно. Здесь, в неширокой долине верховья реки Хякитанди, ветров после проезда пастухов, очевидно, вообще не было. День сегодня теплый, и облака, с утра гулявшие по небу, рассеялись. По-весеннему ласково и щедро пригревает солнышко. Кэлками щурится от яркого света.
«Память, что ли, дырявая стала? Все время забываю положить в карман свои синие очки. Сегодня же вечером положу в нагрудный карман», — думает он. До Камешков осталось полтора дня езды. Конечно, можно и за день доехать. А зачем гнать оленей как на пожар?
Проезжая небольшой бугорок, Кэлками обернулся назад. Акулина была близко, а ведомые ею олени шли ровно и не тянули друг друга за поводки, соединяющие весь караван. Группы Илани не видно, видимо, отстали далеко. Кэлками решил доехать сегодня до наледи Хякитанди и там заночевать. А завтра к обеду они уже будут на Утэчане, там и остановятся.
Утэчан — это небольшая скала, похожая на деревянный дом — Утэн. Она стоит в семи километрах от села Камешки посреди ровной, покрытой лесом тундры. Кэлками думает не въезжать в село, а поставить палатку около одинокой скалы, потому что через несколько дней ему придется опять возвращаться в бригаду. А остальные охотники прямиком приедут в село всем караваном. Выгрузят вещи, привезенную из тайги пушнину и погонят своих оленей на речку Кансал, где стоит транспортное стадо, чтобы передать актом оленей в подотчет бригадира Михаила Банкова.
А держать оленей вблизи села просто опасно. Бродячих собак много. Набредут по следам и на вьючных оленей нападут. Это пугает Кэлками, ведь такие случаи бывали. Поэтому он остановится подальше от села. Так спокойнее будет. Они с Акулиной отвезут на оленях пушнину, сдадут ее пушнику и обратно вернутся к себе в палатку. А назавтра снова съездят в магазин, теперь уже за покупками. Очень даже удобно им будет. На все эти хлопоты уйдет дня три, не более. И Кэлками тогда уже сможет выезжать обратно в стадо к Павлу Мургани. Весенний отел важенок будет в полном разгаре к его приезду, как они с Акулиной уже давно предполагали. И теперь, перед подходом к Камешкам, Кэлками детально перебирает все это в уме. Настроение у супругов превосходное, поэтому и думается хорошо, сидя на мощной спине Тосапкана.
Вот и наледь впереди заблестела, как расстеленное на русле речки Хякитанди продолговатое кривое зеркало. Это и есть намечаемое место ночевки перед Утэчаном. За зиму наледь широко разливается, поэтому всегда приходится объезжать ее стороною. Верхушки прибрежных кустов едва торчат из-под зеленоватого толстого льда, по которому растекается вода. Дорога, проложенная пастухами по руслу реки, повела теперь на террасу правого берега и дальше запетляла вниз между деревьями, обходя валежины. Кэлками знает, что внизу, после небольшого прижима, наледь заканчивается и дорога переходит на левую сторону реки. Охотник перешел Хякитандю на левую сторону по дороге, проложенной оленеводами еще зимою и, углубившись подальше в лес, остановился. Он глянул на солнце, оно висело на белых облаках еще сравнительно высоко. До его захода времени остается прилично. Можно было бы, конечно, проехать еще дальше, но олени проголодались. До Утэчана уже близко, голубой лес, окружающий скалу-домик, хорошо уже виден.
Немного отдохнув и собрав поводки, Кэлками с Акулиной взялись за установку палатки. Еду и чай Кэлками сварил на костре. Он принес одну не очень толстую сухостоину и порубил ее. Этих дров хватило на костер, чтобы обед сварить и осталось еще на растопку печки. Они спокойно пообедали и попили чай с остатками бурдука.
— Интересно, соседи уже остановились или едут еще? А вдруг они едут, решив нас догнать?… — спросила Акулина.
— Да нет, они далеко отстали и тоже, наверно, заканчивают обедать. Ты пока ужином займись, а я вещи уложу. Дров побольше натаскаю, — сказал Кэлками, прикуривая, прежде чем выйти на улицу.
