Три матроны тихо позвали детей назад. Мунда и Кимон повернули к ним головы, и, хотя их любопытство не было удовлетворено, их захватили уже другие интересные вещи. Я слышал детский смех, когда они погнались за зайцем, на открытом пространстве смех разносился и усиливался, отражаясь от деревьев.
Урта пребывал в мрачном настроении.
Арбам предложил нам всем вернуться к пещерам, но Урта заявил, что останется здесь на ночь. Вечер был теплым, небо безоблачным, бледная луна в три четверти висела на синем фоне, я решил составить ему компанию. Улланна пошла поохотиться, а Арбам построил простенькое укрытие, чтобы развести костер на случай, если она вернется с добычей.
День был унылым, в тон настроению Урты. На небе появились грозовые облака, стало темно. Однако ни грома, ни признаков грозы я не видел, только мрак над Страной Призраков несколько раз разорвали вспышки молний и земля вздрагивала, словно от топота проносящихся мимо всадников. Мы с Арбамом сидели у кромки воды и чувствовали, как что-то приближается с той стороны, но не могли увидеть это что-то сквозь дымку, обволакивающую Царство Теней.
Арбам чувствовал себя неуютно. У него был амулет, вырезанный из лошадиного черепа, изображавший Эпону. Арбам тер свой амулет пальцами и бормотал себе под нос. Непроизвольно я стал делать то же со своим маленьким талисманом, который получил когда-то от Ниив.
Лес, где мы только что видели детей, вдруг начал растворяться, и на его месте стали появляться фигуры вооруженных воинов. Они шагали в нашу сторону, помахивая копьями и круглыми щитами, их плащи были сколоты на плече. Воины казались бестелесными и странными, всего их было пятнадцать, позади них появился еще один, он ехал на колеснице, запряженной двумя белоснежными, как привидения, конями. Тот, что был на колеснице, подъехал к самой кромке воды, развернулся к нам правым боком (что означает мирные намерения) и уставился на меня.
Я был потрясен. Я сразу же узнал его. Потрясение сменилось растерянностью, и я стал вглядываться еще пристальнее. Никаких сомнений, это был тот самый темнобородый, темноглазый воин, который приходил к предсказательнице в Македонии и чьи вопросы я тогда подслушал. Передо мной был Оргеторикс – сын Ясона.
Но ведь это невозможно. Все говорило за то, что Оргеторикс сейчас с Бренном. Туда он направлялся после посещения оракула. Возможно ли, что он попал в засаду и убит, а сейчас разъезжает по Стране Призраков? Но ведь он грек, не кельт. Если Времени было угодно отнять у него дыхание, его место на Ахероне, в Элизиуме. Как мог он сменить свой путь после смерти?
И тогда возникает вопрос: а мертв ли он? Трудно сказать. Страна Призраков не давала мне проникнуть в нее с помощью чар, она насылала на меня ужас даже при мысли об этом. Я чувствовал, что, если попробую проникнуть туда, произойдет страшная трагедия.
Это место не желало моего присутствия. Мне ясно давали понять, что здесь меня не ждут. И это меня удивило. Я крутил седью Ниив в руках и слышал легкий шепот: «Ты крошечный и ничтожный, ты ничто. Ты не можешь всегда получать то, что хочешь».
Арбам дышал ровно и пристально смотрел на противоположный берег.
– Ты их тоже видишь? – спросил я его.
– Это часть того отряда, который напал на нашу крепость, – ответил старик хриплым шепотом. – Я узнаю некоторых их них. Это Тени Героев, но все равно они убивали без предупреждения. Понять не могу почему? Зато понимаю, почему они в Стране Призраков. Они ищут детей Урты. Думаю, причина в этом.
В его глазах читались тоска и страх. Сам же Урта гостей не видел. Он сидел за деревьями, погруженный в свои мысли.
– Как же нам спасти их? – наконец задал он вопрос.
Я не знал, что ответить.
– Не все из них Тени Героев, – сказал я. – Тот, что в колеснице, грек и покойник. Я видел его живым полгода назад. Видимо, его убили примерно в то же время. Он – призрак.
Арбам удивился, потом сказал мне нечто, что заставило меня вздрогнуть от неожиданности.
– Нет, он не призрак, Мерлин. Он рос вместе с остальными. Когда мне было столько лет, сколько Урте, я видел его мальчиком. Тогда он тренировался на этой же колеснице. У нее есть особый знак на боевой стороне. Я время от времени видел его, видел, как он превращается в юношу, потом в мужчину. У него есть брат в Стране Призраков, я очень давно его не видел. Мы звали их призрачными братьями. Ни один из них не участвовал в набеге.
Тогда это не Оргеторикс. Его дух не мог находиться в сердце Альбы двадцать лет, а тело при этом бродить в Македонии и Греции. Или мог?
Нет, это видение, что по-прежнему смотрело на меня с того берега, не было тем молодым человеком, который спрашивал предсказательницу об отце. Это самое простое объяснение. Но когда он развернул колесницу другой стороной, сделав полный круг, а потом дернул поводья, пуская коней галопом вдоль берега, я увидел эмблему, нарисованную на боевой стороне, – голову Медузы! Именно это изображение украшало щит Оргеторикса, когда он поджидал оракула, сидя в тени оливкового дерева.
