Мне не понравились ее слова, но любопытство и искушение возобладали. Я слышал где-то вдали веселый смех детей и резкое карканье ворон. Миеликки позволила Урте войти в Дух корабля, что было очень щедрым жестом. Но я знал этого берестяного элементаля, поэтому отнесся ко всему с подозрением, хотя и не стал делиться сомнениями с предводителем.
– Как долго мы можем там находиться? – спросил я ее.
– Сколько хотите. На остальных это не отразится.
– Мы постараемся недолго.
– А я слышала, что ты и так уже надолго задержался.
Я подумал, что Миеликки, наверное, сейчас улыбается под своей вуалью. Насекомые стали еще злее от выступившего на моей коже пота, воздух стал еще тяжелее от усилившегося запаха сосновой смолы. Я расценил слова Миеликки как поддразнивание. Я, конечно, понимал, что мы с Уртой входим в мир, где день или ночь могут длиться целую человеческую жизнь, например жизнь Арбама, или пока продолжается Великий Поход, а могут проскочить за одно мгновение. Правда, это имеет значение скорее для Урты, чем для меня.
Урта сгорал от нетерпения. Он поблагодарил Дух Арго за помощь и побежал вперед, прежде чем я мог с ним обсудить этот вопрос. Я бросился вдогонку и попал из комариного летнего леса покровительницы Похйолы в прохладное лето земли Урты. Очень скоро мы выбрались из леса на поляну, в центре которой дети, взявшись за руки, образовали круг. Они играли в какую-то замысловатую игру, круг двигался то влево, то вправо. В середине стояли четыре ребенка, они размахивали палками с прикрепленной на конце тряпкой. На тряпке были нарисованы глаза и ухмыляющиеся губы.
Сын Урты Кимон находился как раз в центре круга, а дочь была среди тех, кто водил хоровод. Игра продолжалась, пока Мунду не позвали в центр круга. Она присоединилась к брату, который был этим недоволен. И тут они увидели отца, стоящего в тени дерева. Кимон и Мунда радостно закричали и бросились к нам. Игра закончилась, дети разбежались, но совсем не обращали внимания на нас. Окружающий лес словно поглотил их.
Мунда бросилась в объятия отца, теперь она плакала. Урта подхватил ее и закружил, целуя ее лоб и волосы, заплетенные в косички. Сын уцепился за пояс Урты и висел там, пока Урта не поднял его выше. Кимон принялся молотить отца руками по спине, то ли от злости, то ли от радости. Когда Урта усадил детей на землю и принялся рассказывать им о своих приключениях, нежно глядя на них, я почувствовал странный прилив зависти. Дети в свою очередь тоже что-то рассказывали. Я не нашел в ясноглазом Кимоне ничего, что напомнило бы того невыносимого мальчика, о котором Урта рассказывал в Похйоле. Возможно, он был ужасным только в компании своего брата, что в принципе вполне естественно.
Я подумал, что Урта сейчас не видит ничего, кроме своих детей, и решил углубиться в лес, но тот сразу заметил и спросил:
– Куда ты?
– Хочу осмотреться. Не беспокойся, не торопись.
– Не уходи далеко, – велел Урта. – Мы находимся здесь из милости, а не по приглашению.
Верно сказано, подумал я. Для Урты и его родственников эта Страна Призраков была миром легенд, утрат и страха, наверное, в детстве ему рассказывали истории о Царстве Теней Героев. Думается, он компенсировал страх перед этим местом радостью, что сейчас он среди живых, в кругу своей семьи.
А у меня снова возникло странное чувство, будто я знаю эти места. Мне кажутся знакомыми очертания горы, которая высится за лесом, рисунок скал на фоне неба, раскатистый шум водопада, шорох ветра в ветвях, ощущение покоя и одновременно какого-то смутного беспокойства.
Я нашел уютную лощину, поросшую густой травой и цветами, и присел там, наслаждаясь тишиной и покоем. Близился вечер, в лесу вокруг меня собирались тени, я слышат их легкое дыхание, они подбирались поближе, чтобы взглянуть на меня. Я не беспокоился. Я видел отблеск заката на клюве сокола, свет в глазах собаки, мерцание на чешуе лосося. Трава зашуршала от какого-то движения. Сначала печаль, а потом радость пронеслись в голове. На меня вдруг нахлынули воспоминания о прошлом, которые были раньше скрыты для меня, я вспомнил давние события, вспомнил людей и семьи, мне захотелось плакать. Истории, тени появились неожиданно и так же неожиданно ушли, но три мрачных лица приблизились, чтобы рассмотреть меня, прежде чем исчезнуть.
Всего теней было десять. Они расселись кружком вокруг меня и перешептывались, из-за высокой травы виднелись только их капюшоны. Их голоса что-то говорили, кого-то убеждали, десять голосов из забытого прошлого, десять воспоминаний детства, те десять лиц, что преследовали меня всю жизнь, возникая совершенно неожиданно.
– Что ты здесь делаешь? – спросила одна тень. – Тебе здесь не место. Пока не место.
– Мы тебя не ждали, – прошептала вторая. Голос леса. Скоген! – Ты удивил нас.
Трава передо мной раздвинулась, и появилась собака, принюхиваясь, она смотрела на меня. Кунхавал! Воздух вокруг меня пришел в движение от крыльев – я узнал Фалькенну. Это были два существа, в которые я мог переходить из своего тела. Собака и сокол обходились недорого.
