В особенном барыше оказались торговцы из единственного дружественного саксонского королевства, Мерсии. Воюющая и мобилизованная, Мерсия предлагала только дешевое сырье. И грубоватые копии франкских марок из серебра собственных рудников. Проба была даже получше, чем у монетных дворов майордомов, норовящих подложить друг другу свинью, постоянно портящих металл и недодающих вес. Брали эти монеты со всем удовольствием.
К вечеру третьего дня торгов один из саксов заявился вживе. Выглядел он истинным варваром: кожаные штаны, высокие сапоги на шнуровке, распахнутая — чтобы можно было видеть вышитую шелком льняную рубаху — куртка непристойно обильно отделана мехом. Клирик помотал головой, пытаясь прогнать камбрийские, византийские и ролевые предрассудки. Все-таки круг общения накладывает ограничения. Сакс прибыл сухим путем, а для всадника его наряд более чем практичен. И выглядит брутально. Что на разбойничьих перевалах Камбрийских гор только полезно.
— Ты Немайн Шайло?
— Да. Что угодно любезному союзнику?
Сакса словно топором по голове огрели. Он тяжело плюхнулся на табурет.
— "Союзнику", — выдохнул он, — "союзнику"… Я уже и забыл, как это слово-то звучит. Десять лет за нашими спинами сидите — и ни одного воина. Даже наемников. Сын Кадуаллона, говорят, дань Нортумбрии платит… Не важно! Слушай, бриттская богиня. Ты продаешь охранные грамоты, но подействуют ли они на красных курток, засевших на римской дороге?
Красными куртками называли злых фэйри. Тех, с которыми никогда не договоришься. По сказкам — такие предпочитали носить красное.
— Может, да, может, нет. Они мне не подданные. Но мое имя может напугать.
Сакс хмыкнул.
— Их имя Вотана не пугает. Лучше — продай мне твоих векселей.
— Ты знаешь это слово?
— Само собой. Я и в Италию хожу. Должен поздравить — идея принять облик базилиссы — верх ловкости! А потому я предпочту торговать с тобой, а не против тебя. Ты собираешься делать для Африки оружие? Отлично! Я могу продать железную руду. Однако есть проблема: руда разбойникам не нужна, но им вполне пригодятся деньги. Потому ты будешь платить моим караванам векселями. Которые они привезут в Мерсию. И потратят там на товары ваших торговцев. Конечно, это должны быть именные бумаги с передаточной записью.
— А если твоих приказчиков захватят вместе с грамотками? И заставят подписать передачу?
Сакс задумался.
— Разрешимо. Векселя будут выписаны на мое имя, на мое славное имя, не их клички. Дело приказчика — довезти бумаги до меня. А потом, когда я перепишу векселя на ваших купчишек, мне будет плевать на их дальнейшую судьбу.
— Хм. А ты товаром взять не захочешь?
— Так твой товар мне не слишком интересен. Шерсть в Мерсии и своя есть. Глиняная посуда — другое дело. Хорошие у вас гончары…
— Тогда выписывай тем, кто согласится, на их и мое имя. Чтобы требовалось две подписи. Моя — как подтверждение, что купец до Камбрии добрался.
— И брать ты за нее будешь…
— Буду. Никак не меньше пятидесятой части.
Сакс хохотнул.
— Оказывается, на чести и добром имени можно подзаработать! Слушай, если кто из наших будет у вас торговать, если захочет, может делать такие же письма на меня. Из расчета пятидесятой части, конечно…
Когда сакс вышел, животный запах меховой куртки еще долго стоял в воздухе. Но, так или иначе, дополнение золота и серебра пергаментом имело шанс распространиться еще на одно королевство, куда большее, чем Дивед. Мерсия представляла собой почти правильный квадрат, сторонами которого были три границы — с Камбрией, Нортумбрией и Уэссексом — и Северное море. Пусть и потрепанное долгой войной, но пока еще самое сильное из саксонских королевств. И наименее дикое. На бритта или уэльсца там смотрели как на потенциального раба, но не как на удобрение для почвы. При нужде и на союз шли, как пошли двадцать лет назад. Двадцать лет союза после двухсот лет резни — можно ли считать такие отношения дружественными? Но англы, обосновавшиеся в Нортумбрии, были хуже. Входя в населенную кельтами область, они не столько грабили и жгли, сколько убивали. Всех, от мала до велика. Так они очищали землю для собственных колонистов.
Крещение королей Нортумбрии на художества вояк никак не повлияло. В битве при Честере они спокойно перерезали две сотни священников, которые явились туда молиться за победу камбрийского оружия. А потом и все население города под корень.
Мерсийцы же оставались в прежней вере. И пока соблюдали условия союза, в одиночку таща тяжесть войны с Нортумбрией. Надолго ли их хватило, Клирик не помнил. Знал только, что Англию объединил Уэссекс. Который все эти годы спокойно и методично поглощал соседей помельче.
После визита сакса интересных разговоров не было. Пока вместо очередного кредитора или страхуемого к Немайн не заглянул Кейр.
— Ты не забыла, — спросил, — ты собиралась покупать северян? Ну так их выставили на торг. И корабль их тоже. Я понимаю, дело есть дело, а Дэффид будет стенать над каждым упущенным золотым. Но слово есть слово.
— Только руки вымою. Не выходить же на люди в чернильных пятнах?
