– Подожди, подожди! – Ланцея уперлась ладонями мне в грудь, вырываясь. Она сильно осунулась с момента нашей последней встречи, волосы были острижены коротким ежиком. Ничего удивительного, это была стандартная процедура перед консервацией, но с новой прической Ланцея казалась странно незнакомой. Она засмеялась, обводя взглядом побережье реки. – Димер, Господи… Я очень рада тебя видеть, но мне нужно прийти в себя. И привести себя в порядок!
– Ты прекрасно выглядишь, – не солгал я.
– Красивое место, – прикрыв глаза рукой, Ланцея посмотрела вправо, на широкий Мэнхань. – Кажется, я не привыкла к свежему воздуху, – она задрожала, обхватив себя руками.
– Идем, – я повел ее за собой. – Я покажу тебе наше жилище.
Я сделал несколько шагов, когда понял, что Ланцея замерла на месте. Повернулся. Побледнев, та смотрела куда-то за мое плечо.
– Что такое? – я сам обернулся в ту сторону, но увидел только разведчиков Второй в окружении жен и детей. Когда я снова посмотрел на Ланцею, ее лицо было спокойным – так, что я и сам не был уверен, не померещился ли мне страх в ее глазах.
– Ничего, – Ланцея улыбнулась. – Кажется, я не отошла до конца от консервации. Господи всемогущий, в жизни не ощущала такого похмелья!
– А ты знаешь, что криопротекторы для некоторых тканей и правда включают алкоголь? – спросил я.
– Даже если бы и не знала, догадалась бы по ощущениям, – Ланцея попыталась пригладить волосы, но лишь взъерошила новую стрижку.
Мы неторопливо шли вдоль берега Ульрики. Впереди тянулись наши времянки, в дальнем конце работал дрон и суетились строители, возводившие новый барак из доставленных с орбиты форм. Ближайший к нам берег полого спускался к воде, противоположный резко обрывался вниз. Склон обрыва покрывало сплошное плетение хвощелиан, карабкавшихся вверх по древесным корням и стволам и образовывавших над берегом плотный наклонный темно-зеленый покров из ветвей, листьев и туго переплетенных стеблей. Далеко к кей-западу над зеленым склоном, будто зубцы на крепостной стене, поднимались вверх кроны кейвальхий и псевдокордаитов – древесных великанов в три обхвата толщиной. Внизу, под обрывом, зеленое покрывало плотно сплеталось с пологом плаунов, наполовину затянувших речное течение.
– Как будто находишься под водой, – заметила Ланцея.
– Не замечал, – недоуменно отозвался я, обводя взглядом пейзаж.
– Все цвета сглажены, – объяснила девушка. – Темное небо, солнце – будто уголек. Трава почти черная. В такой полутьме вокруг кажется холоднее, чем на самом деле.
Я приобнял ее за плечи.
– Я уже привык за это время. Наша орбита имеет форму эллипса, и мы сейчас движемся по ее дальней от звезды стороне. Поэтому и снизилась освещенность. В северном полушарии наступила зима…
– Димер, я знаю, что такое афелий, – перебила меня Ланцея.
Я смущенно кашлянул.
– Ну да. А растения адаптируются к недостатку света, поэтому и такой цвет листвы. На самом деле и небо сегодня обложило сильней обычного, обычно у нас тут светлее. А вот наш дом. Выглядит непрезентабельно, но это только до конца сухого сезона. Джонстон сказал, что с началом дождей будет необходимо переселить всех в ветроустойчивые здания.
– Я и против этого ничего не имею, – Ланцея осмотрела вытянутый эллипсоид из меморипластика с двумя рядами крохотных окошек вдоль длинных его сторон. Взялась за дверную ручку.
– Стой! – я вытянул руку, преграждая ей путь.
– Я что-то не так сделала? – Ланцея недоуменно посмотрела на меня, потом в айдим.
– Конечно! – я подхватил ее на руки, пинком распахнул дверь и пронес ойкнувшую девушку вдоль узкого коридора. Так же, ногой, отворил одну из выходящих в него дверей и опустил ее на кровать, отведенную от левой стены комнатки. – Вот теперь все правильно!
Раскрасневшаяся Ланцея изучала обстановку. Комната была такой же крохотной, как и мое жилище в Центре. А убранство еще более непритязательным. Здесь не предусматривалось даже таких удобств, как туалет, душ и настраиваемые стены – панели формопластика радовали глаз стандартной бурой расцветкой. Кровать не втягивалась в стену, как подобает уважающей себя мебели, а была неподвижно в нее встроена.
Кроме кровати, из предметов мебели имелись небольшой стол, пара саговниковых табуретов и два шкафчика под окном. Одежный шкаф отгораживал спальную часть комнаты от крохотной кухни, с нагревателем и полкой из того же саговника. Полка предназначалась для посуды и продуктов, однако мой набор из кружки, тарелки и пары ложек в данный момент уютно сгрудился в углу письменного стола.
– Завтракаем и ужинаем мы вон там, в столовке, – я сел рядом с Ланцеей, – а обедает каждая группа из своего котла. Санузел и стирка в конце коридора. Только будь осторожна – холодная вода из реки безлимитная, а вот горячая отпускается по айдиму, три литра в день на человека.
– Здесь очень уютно, – Ланцея обернулась ко мне. – Я правда тебе рада, – ее руки обвились вокруг моей шеи.
