Тем временем мы добрались до барака, и полупустой коридор сразу заполнился голосами и звуками. Времянка и предназначалась для нашей Шестой, потому до этого дня стояла практически пустой.
– Попрошу внимания! – Лазарев приостановился в коридоре. – Напоминаю, завтра собираемся в восемь утра местного времени у зернохранилища. Проверьте, отрегулированы ли часы по к-суткам. Если обнаружите у себя симптомы аллергии, тошноту или удушье – сразу обращайтесь к медикам. Можете обживаться.
Очутившись в комнате, мы с Ланцеей устало плюхнулись на кровать.
– Как прошел день? – спросил я.
– Сопрягала сотню новоприбывших айдимов с нашей сетью, – произнесла она устало. – Один из синтов убедил гиперлогический куб сбросить на нуль подшивки до второго левела включительно. Я их поймала, и не спрашивай, как. Лико говорит, что отпустит меня завтра повозиться с вашими тракторами.
– Превосходно, – я благоразумно не рискнул уточнять, что значил этот поток инфотехного жаргона. Замялся. – Видишь ли, тут такое дело… Мы не сможем их для этого остановить.
– Другого я и не ожидала. Они работают на одной и той же траектории? Или каждый на своей?
– Если ты про участки поля, то второй вариант. А как по-другому?
– Сколько тракторов?
– Восемь.
– Итого пятьдесят шесть на восемь плюс один, – Ланцея вздохнула. – Ну я даже рада деньку на свежем воздухе.
В дверь постучали.
– Не заперто! – крикнул я. Створка отворилась, и в проеме возникло шесть голов.
– Я не ошибаюсь, местная сеть поддерживает только аудиотекстовые беседы? – спросила Филис.
– Добро пожаловать в каменный век, – сообщила Ланцея. – Скажу тебе больше, наша работа стала бы гораздо проще, если бы аудиопотоки тоже заблокировали. Ну, не считая работы нашей доблестной службы бездеятельности.
Колоны поежились, услышав настолько явную крамолу.
– Ладно, заходите, подсаживайтесь к нашему очагу, – постарался сгладить я неловкую паузу. – Ланцея сейчас разведет огонь, а я только сбегаю за мамонтом на ужин – вы, кстати, как насчет поесть? Общий ужин мы благополучно пропустили, но я могу выклянчить в столовке дополнительные порции.
– У меня до сих пор слегка штормит в желудке после посадки, – пожаловался Геккон. – Думаю, скажу за всех, что мы рискнем поголодать немного.
– Ладно, на чашку чая можете рассчитывать, – Ланцея поднялась и прошла в «кухонный отсек». Зазвенела посуда. Свежеприземлившиеся колонисты приступили к решению сложной математической задачи – как разместить семь человек на одной кровати и двух табуретках?
Вскоре Рыжая, Крапивник и Геккон втроем принялись выпытывать у меня детали нашей с Первой группой разведывательной высадки. Понимая, что от насмешек Геккона мне не уйти, я постарался их упредить, в красках расписав нашу с динолео стычку нос к носу и мое паническое бегство.
– Так все и кончилось. Динолео забился в глубь пещеры, я с самородками в зубах удирал с такой скоростью, что едва не перепрыгнул Центральный хребет, – я откинулся с кружкой в руке на стену комнаты. Из-за нее доносился голос Мигеля, что-то обсуждавшего с Дофией.
– Подвиги Геракла, версия вторая, неотредактированная, – подхватил Геккон. – Что там было следующим в очереди, трехголовый конь?
– Если генетики ничего не напутают, то авгиевы конюшни для нас гораздо актуальнее, – ответил я. Про себя прикидывая, успею ли до отбоя принять по-быстрому душ.
Олег и Оливер, тем не менее, не удовлетворились услышанным. Вскоре разговор зашел о моей работе на точке, быстро свернув на чисто профессиональные темы – удобрения, ряды, сортность, полив… Девушкам, кроме Филис, беседа вскоре сделалась малоинтересна, и они, вытеснив нас с кровати, принялись болтать про обустройство времянки. На правах хозяина я занял одну из табуреток, вторую оседлал, рискованно балансируя, Геккон, а Крапивник устроился в проеме между кроватью и тумбочкой, в ногах у Ленки.
– Все ли наши благополучно вышли? – поинтересовался я у Крапивника.
Олег помрачнел.
– Помнишь того парня из Аргентины, с ником – анаграммой имени?
– Ласкора?
– Он самый. Скверный выход. Не узнает никого и мочится под себя. А вообще я слышал о двенадцати случаях, включая разведку.
– Это где-то из тысячи? Многовато.
– Трое вышли из комы, – возразил Геккон. – Девять на тысячу – где-то около процента.
– Я бы не рискнула сказать родственникам тех девяти, что они попали в приемлемый процент, – вздохнула Рыжая.
Илуватар закатился. Подачу электричества толком до сих пор не наладили, но центральная площадь была ярко освещена – пылающими на ней кострами. Вокруг кружились привлеченные светом ночные псевдопапилии.
