– Есть, – Максим тронул несколько кнопок на панели. Бао развернул скаф и включил двигатель. Черные ниточки вант, каждая – тридцати сантиметров в обхвате, начали наматываться на лебедки.
– Внимание, – подал голос Бао через несколько минут. – Максим, лебедки стоп! Вижу концы, иду на сближение.
На экране мостика крохотная точка скафа чуть изменила траекторию, замерла у покачивающегося в безвоздушной пустоте обрывка троса. Манипулятор протянулся, хватая трос в стальную клешню и закрепляя его в зажиме на «поясе» скафа. Аппарат скользнул к следующему обрывку.
– Будешь буксировать все три? – спросил Максим дрогнувшим голосом. – Длины может не хватить на маневр.
– Вытравишь все, что есть, – отозвался Бао. – Если не хватит, оставлю их дрейфовать. Без натяга далеко не упадут, так или иначе, я сэкономлю время. Так, – он замолчал ненадолго. – Третий есть. Начинай вытравливать со скоростью… ну, километр в минуту.
Скаф описал в пространстве короткую дугу – Бао развернул его одним мощным ударом двигателей, не жалея топлива. Дюзы вспыхнули ярким пламенем, когда крохотный кораблик помчался вверх по тяге и в сторону от корабля.
Бао заранее выключил все тревожные сенсоры, поэтому и не знал, когда корабль пересек границу тени. Собственно, пилоту было и не до того. Все, что для него существовало в тот момент – это координаты первого из оборванных тросов. Мысли о молитве у старого агностика тоже не возникло.
«Семя» висело за кормой скафа елочной игрушкой, пусть и не такой сверкающей, как в начале путешествия – эрозия обесцветила и изъела когда-то блестящую обшивку, загасила часть габаритных огней. Вокруг простиралось слегка искаженное аберрацией черное звездное небо. Щит отсюда был не виден, только круг тьмы зиял на фоне сгущения звезд по курсу «Семени».
При желании Бао мог бы нащупать его лидаром – но ему было не до того. Тем не менее он машинально отметил увеличение видимого размера щита – в соответствии с планом перелета. Триста шестьдесят лет подряд под ударами атомов водорода гигантское зеркало приближалось к кораблю, периодически запуская собственные двигатели и снова увеличивая разрыв. Теперь, впрочем, когда вокруг «Семени» раскинулась петля паруса, щиту предстояло кануть в бездну, но до того, как разница в скорости станет заметной, оставались месяцы.
Как и опасался Михайлов, длины тросов не хватило, чтобы настичь обрывки – правда, всего метров на двести. Уже приготовившись отстегнуть зажимы, Бао сообразил, что рискует перепутать тросы по возвращении.
Покачал задумчиво головой – и его взгляд натолкнулся на рукоятку вакуумного маркера. Мэнхань облегченно выдохнул, нанося метки из одной, двух и трех полосок на каждый конец. Вот теперь он вознес благодарственную молитву всем богам, в которых не верил, что крепил концы по порядку.
– Максим, – бросил он по связи. – Засеки место. Оставляю по этим координатам тросы. Приготовься дать мне поправку на падение.
Скаф шел вперед, пока луч мощного прожектора не заиграл на материале сиротливо висевшего впереди обрывка троса.
Бао проверил лидаром, что зрение его не обманывает. Затормозил, точно уравнявшись с обрывком и подстроившись бортовыми под торможение парусом. Вдел руки в перчатки манипуляторов.
Стальная клешня протянулась вперед и схватила висящую в пустоте нить черного алмаза. Другая рука выхватила из зажима ближайшую втулку. Аккуратно, как нитку в игольное ушко, Бао погрузил конец троса в отверстие на торце крепежа.
Бот развернулся, направляясь к выпущенным концам. Он и сам по пилотской привычке взял створы по «Семени» и звездам, и Максим исправно выполнил приказ. Так что много времени поиск концов не занял. И это было хорошо. Во рту появился неприятный привкус, заныла правая рука.
Вскоре он увидел слегка разошедшиеся концы, выбрал нужный – благо люминесцентные метки были заметны издалека. Сблизился, свободной рукой захватил трос и подсоединил ко втулке.
Повернуть металлической рукой манипулятора узкие колечки оказалось самой тяжелой задачей. Рука срывалась, Бао шипел сквозь зубы – но в конечном итоге справился.
Манипулятором тепло было не ощутить, но инфракрасные сенсоры уловили мгновенно пошедший от втулки поток жара, когда раскалившийся газ под сверхвысоким давлением заполнил вязальные камеры. На окне втулки замигали огоньки, демонстрируя штатный ход процесса.
– Трос один соединен, – сообщил он по связи. – Мостик, статус?
– Подтверждаю зарастание, – на фоне голоса Максима слышались отдаленные рыдания Джулии. – Кажется, держит.
– Хорошо. Веди меня ко второму.
И вновь короткая перебежка по космосу и несложная, но кропотливая работа с втулкой и тросами. Бао сглотнул, чувствуя, как поднимается к горлу тошнота, а голова наливается тяжестью, и опять вызвал мостик.
– Макс, что я хотел сказать. Не вздумай сам доворачивать парус, о'кей?
– Я сумею, – после паузы ответил Максим.
– Отставить. Пусть Джулия выведет из консервации Родаро, и он этим займется. Как понял?
– Так точно, командир.
На мостике Хельбрант впилась глазами в показатели телеметрии.
