Внешняя створка шлюза скользнула в сторону. Облаченные в белые гермокостюмы и шлемы с воздушными фильтрами Шолд и Алекслав один за другим спустились по выдвинувшемуся из корпуса трапу на серо-зеленую корку, покрывавшую болотце.
– По моему скромному мнению, это очередная нелепость, – заметил Тасерг. – Если среда Кементари опасна для человека, мы все так или иначе покойники.
– Между «абсолютно безопасна» и «смертельна», – возразил Ривлер, – может быть довольно много пограничных значений. Лучше перестраховаться, если это окажется именно наш случай.
– Мы на грунте, – услышали мы голос Алекслава. – Под нами высохший растительный покров, довольно плотный. Хм… Сантиметров пятнадцать толщиной. Ниже сцементированный глинистый слой, на глубине влажный. Судя по снимкам летунов, мы совершили посадку в старом русле западной реки. Масколон, я планирую дойти до нового русла, чтобы осмотреть вскрытые слои обрыва.
– Принято.
– Очевидно, вода ушла недавно, – добавил геолог. – Высохший слой всего около пяти сантиметров. А может, вода заполняет русло с началом снеготаяния на леднике, – он прервался. – Следуем к подъему.
Два белых силуэта направились к тому месту, где взобрался на невысокий обрывчик лопаторыл. Впереди перебирал тонкими лапами «паук».
– Наблюдаю большое количество Pseudopapilia, – доложил Шолд, когда оба разведчика поднялись на склон. – Приблизительная численность – до пятидесяти особей на сорок квадратных метров. Можно выделить до трех различных видов. Также встречаются внешне похожие на стрекоз насекомые. Масколон, запрашиваю разрешение брать образцы.
– Даю, – отозвался Брянцев. Я, не сдержавшись, хихикнул при виде зоолога с сачком для ловли бабочек.
– Насчет регулярного затопления русла я оказался прав, – между тем сообщил Алекслав. – Судя по следам стока, эту старицу подтапливает каждое лето. Если мы тут задержимся, стоит перенести лагерь выше.
– Очень надеюсь, что нам не придется куковать здесь так долго, – пробормотал Варан.
– Ривлер! – окликнул ботаника Шолд.
– В беседе.
– Смотришь мой видеопоток? Что скажешь про местный ковыль?
– Только то, что это один из типичных для Кементари «траво-голосеменных» видов. Хочешь взять образец и для меня? Кстати, если бы ты уделил данным зондов чуть больше времени, то знал бы, что с ковылем эти растения не имеют даже внешнего сходства.
– В курсе. Я обратил внимание, что местные бабочкоподобные сетчатокрылые много времени проводят вокруг стробил этой травки. Думаю, тебе будет небезынтересно провести ее анализ.
– Это, бесспорно, значимое наблюдение – корреляция между опылителями и опыляемыми растениями, – фыркнул Ривлер.
– Возможно, – отозвался Шолд. – Но есть у меня одна идейка… Кстати, внизу мы взяли еще один образчик – кокон какого-то, предположительно, насекомого, мумифицированный в грязевом слое.
– Шолд, – Брянцев покачал головой. – При первых выходах вы обязаны ставить меня в известность о взятых образцах.
– Увы, я забыл, – на панели фигура Шолда опустилась на колено, почти утонув в траве. – Так, обнаружил в грунте нору животного. Расположена на небольшом возвышении, диаметр с кулак, глубина – сейчас посмотрю… – на сенсорной панели появился маленький экранчик трансляции с эндоскопа.
Щуп двигался вглубь, осматривая перед собой в инфракрасном диапазоне теплые стенки норы. Наконечник эндоскопа углубился на метр, когда перед нами вдруг возникла бесформенная тень. Мелькнули длинные вибриссы и острые когти, затем из темноты надвинулось переплетение темных предметов, и картинка с камеры застыла.
– Интересный метод защиты, – проговорил Шолд.
– А что оно сделало? – поинтересовался Брянцев.
– Перекрыло нору перегородкой из сплетенных колючек. Этакий противотанковый ежик в миниатюре. Причем, насколько я вижу, затычка предусмотрена неизвлекаемой, даже раскапывать норы с ней чревато. Просто, но изобретательно.
– И что это за существо? – явно заинтересованный, спросил Брянцев.
– Насколько я успел рассмотреть, что-то вроде местного аналога грызуна. Вот, – гибкий световод прошел сквозь переплетение прутиков и двинулся в глубь норы. Вскоре ход расширился, став округлой камерой. В ее центре на груде веток и листьев лежали четыре теплых (судя по свечению) овальных яйца. На них, оскалив зубы, восседало нечто очень похожее на узкомордую крысу.
Внезапно существо метнулось вперед. Мы увидели распахнутую пасть, затем картинка смазалась.
– Что оно делает? – спросил я.
– Жует световод, – ответил Шолд. – Ладно, извлекаю щуп. А ну отдай оборудование, госпожа терамния!
Зоолог предусмотрительно оставил у гнезда крысоподобной зверюшки одну из миникамер. Через двенадцать минут рассерженная терамния обвела мордочкой небо, выскользнула из норы. Вытолкнула из норы свой защитный механизм, перехватила плетенку из колючек обратной стороной и затащила обратно в нору.
– Определенно, здесь есть охотящиеся на норных жителей виды. И хищные виверниды, – заметил Шолд между делом.
– Дошли до тропы, – сообщил Алекслав. – Многочисленные следы. Что скажешь?
