– На всякий пожарный советую укрыться за мулом, – произнес он, опуская умную машину на брюхо. Мы распластались на жестких окатанных валунах, между которыми пробивались чахлые усики хвощей.
Резкий хлопок – и склон окутался облаком пыли. Раздался грохот падающих камней, мелкие осколки забарабанили по осыпи метрах в десяти от нас. Я невольно опустил голову пониже.
Заряд снес довольно широкий кусок скалы, обнажив поблескивающие кристаллы сланца. Довольно хмыкнув, Алекслав погрузился в изучение свежего скола, порой простукивая породу молотком. Отдельные осколки он подбирал и складывал в освободившееся ведерко.
Вернувшись к анализатору, геолог подключил к нему айдим, извлек один из дисков и принялся изучать его на просвет, одновременно делая какие-то заметки. Высыпал внутрь добытые мной в реке камушки.
– Последняя просьба, – не поднимая головы, проговорил он. – Ополосните это в реке, пожалуйста, и принесите заодно ведро воды.
Я молча взял из рук геолога извлеченные из недр анализатора емкость и несколько мелких ситечек, промыл их под струями ледяной воды от налипших частиц песка. Алекслав бережно установил все обратно в прибор, туда же влил и воду. Снова подключил энергоблок, и дикий вой анализатора окончательно разогнал опустившихся было на скалы краснокрылов.
– Какие результаты? – перекрикивая грохот и скрежет, проорал я на ухо геологу.
– Результаты? – прокричал Алекслав в ответ. – Это первая проба! Дождитесь, пока мы соберем образцы хотя бы с двадцати точек, тогда и будут вам результаты!
– Двадцать?!!
– Думаете, маловато? – я был готов поклясться, что Алекслав тщательно сдерживает усмешку. – Для верности, конечно, неплохо бы взять пятьдесят-сто, но у нас нет времени на прохождение нормальной петли! Тем более, к разработке этих жил колония сможет приступить в лучшем случае лет через десять!
Облегченно выдохнув, я опустил связку древовидных хвощей возле костра.
Мне повезло. Среди окружающих нас зарослей мне посчастливилось наткнуться на широкую полосу изломанного и прижатого к земле сухостоя. На рубку свежих побегов уходило совершенно невозможное количество времени – мой походный топорик терзал тонкие стволики не меньше получаса каждый.
К тому же и горел свежесрубленный хвощ отвратительно. Нельзя сказать, чтобы и сухие побеги горели хорошо – чадили, плевались искрами, но давать ровное пламя упорно отказывались. Но, подбросив в костер первые плоды своих трудов, я вынудил разложившего палатку и колдующего над ужином Алекслава убраться подальше от огня и пробормотать что-то нелестное.
Огонь нужен был нам не для защиты от холода. Пусть промозглый ветер и холодный камень быстро вытягивали тепло из каждой клеточки, с нашими термокомбинезонами и энергоблоком мы могли не бояться ночной стужи.
Даже на этой высоте водилась своя фауна. Обтачивали плети хвощей, ловко перепрыгивая с камня на камень, клювокролы, однажды мы видели бредущее через перевал стадо гигахомяков. В вышине кружился птеролюпус, высматривая неосторожного клювокрола, и где-то в зарослях пересвистывалась стая то ли бультерамнов, то ли крокопсов. Костер служил дополнительной гарантией, что кому-нибудь из местных хищников не придет в голову проверить на вкус новую добычу.
Над нами нависала перечеркнутая полосами и трещинами массивная громада каменной стены. Был ранний вечер, но солнце уже скрылось за ее изломанным гребнем, и густая тень накрыла нашу стоянку, погрузив окрестности в сумрак и зябкий холод. Умолкли виверниды, лишь потрескивал остывающий камень.
Я подбросил несколько поленьев в костер. Пламя взвилось вверх, слизнув подсохшую лиственную бахрому, лизнуло рубчатый ствол и неохотно принялось глодать кору.
Алекслав в молчании протянул мне котелок, исходящий паром. Я благодарно кивнул, устраиваясь поудобнее и доставая ложку.
Начался сегодняшний день с подъема по отлогому плечу горы, время от времени делая остановки для сбора образцов. Берег Кей-западной к вечеру второго дня стал слишком узким для пешего продвижения, поэтому мы поднялись на склон по южной стене ущелья и взяли курс напрямую на плато, пересекли гребень, отделяющий речную долину от нашей цели, и уже после полудня спустились по дальней его стороне. Спуск оказался труднее подъема – уклон был довольно велик. Большую часть пути приходилось преодолевать со страховкой, вгоняя в скалы клинья и цепляясь за камень «мушиными лапками».
Я здорово выдохся, да и Алекслав не выглядел полным сил. Рюкзаки легче не стали – место консервов заняли яваннологические образцы. Разреженный воздух сушил легкие – мы поднялись почти на три с половиной километра над уровнем моря.
– Теперь у нас достаточно образцов? – покончив с ужином и собрав котелки, спросил я устало.
– Мне нужны данные с самого плато, – Алекслав откинулся на свой рюкзак. – Но судя по пробам, в породах явные следы золота и свинцовых руд. Думаю, даже сейчас под нами может пролегать золотая жила. Хотя титан и цирконий, конечно, лучше.
– Чем лучше?
