Наконец рядом с местом посадки скопилась впечатляющая гора из котелков, палатки, корпусов дронов, рюкзаков и разномастного оборудования. Убедившись в надежности уступа под нами, мы закрепили кольцевик отделяемыми тросами и перевели его в режим ожидания команд через ретрансляционный спутник.
Я огляделся.
Часовой полет на кольцевике словно перенес нас на другую планету. Подождите, вот черт… На
Не было уже ставших привычными зарослей псевдовельвичии и зеленых волн нековыля. Не было пушистых лап хвойников и качающихся свечек фолиокардусов. Свистел ветер, далеко внизу шумел поток, прыгая по камням.
Склон горы высился над нами, исчерченный выгнутыми полосами, будто разрубающими камень, где-то вдоль, где-то поперек. Камни густо оплетали длинные темно-зеленые стебли, цепляющиеся за малейший уступ или трещину, ветвящиеся, выпускающие длинные усы. Казалось, слоисто-полосатый рисунок камней отпечатался и на этих раскидистых лианах – вдоль стеблей тянулись тонкие рубчатые линии. Каждый стебель, кроме молодых усов, делился вздутиями мутовок на короткие междоузлия. Из мутовок пробивались розетки узких, но длинных листьев, прильнувших к камням. Листья большей частью уже завяли, а когда я прикоснулся к ним – легко оторвались от стебля.
Из-за границы уступа поднималась купа… назвать эти растения деревьями я не мог. Внешне они походили на оплетающие склон лианоподобные побеги – такие же членистые и ребристые, похожие на цепочки из тонких бочонков, такие же розетки из листьев-ланцетов. Но кора их была потемневшей, явно жесткой, и продольные линии на ней выступали ребрами. У вершины стволиков торчали пучки увядших шишечек-спорангиев.
Алекслав, присев на корточки, пристально рассматривал отделившиеся, по-видимому, от склона обломки скал. Я извлек нож, попытался срезать несколько «лиан» Ривлеру в коллекцию. Легированная сталь справилась с неожиданно прочными стеблями не с первой попытки.
– Что скажете? – поинтересовался Алекслав.
– Стебли с трудом поддаются, – проговорил я. – Мне кажется, это какой-то аналог хвощевых. Могут пригодиться для изготовления веревок.
– Любопытно, есть ли здесь животные, которые ими питаются, – геолог с трудом оборвал один из побегов. – Нужны стальные зубы, чтобы перетереть эти стебли.
– Адаптация к порывам ветра? – я поплотнее запахнул куртку. Ветер и правда налетал с такой силой, что норовил сбросить с обрыва. – А по вашей части, Алекслав, есть интересные результаты?
– Мы десять минут как высадились, – усмехнулся старый антаркт. – Подождите хотя бы сутки, прежде чем рапортовать Синишу об успехах миссии.
Мы принялись разбирать выгруженное. Когда мы загрузили мула по полной, бедный бот почти скрылся под нависшими с обоих его боков тюками. Но и на нашу долю пришлось по тридцатикилограммовому рюкзаку.
Алекслав распаковал рацию и отчитался о состоявшейся высадке. Запас ретрансляторов «Семени» был ограничен, и покрытие связью нашего района оставляло желать лучшего. Именно поэтому мы и захватили с собой коротковолновый приемопередатчик с выдвижной антенной. Ширина канала была отвратительной, позволяя задействовать только аудиотекстовый поток, но для связи с катером ее вполне хватало.
Я разложил летуна. Мы водрузили зловещего вида прибор, мне напоминающий военный слепящий лазер, Алекславом же названный импульсным тахеометром, на треногу. Геолог сопряг устройство с айдимом и принялся набивать какие-то команды. Установка тихо загудела, вращаясь в разные стороны и посверкивая лазерным зайчиком. Минут через пять Алекслав тихо ругнулся, досопряг в сеть летуна и запустил его в воздух.
Я терпеливо ждал. Прибор гудел, летун описывал круги в вышине, Алекслав работал. Довольно скоро он отключил сеть, пружинисто поднялся на ноги, распаковал свою установку и жестом предложил мне погрузить ее на мула. Бот перенес увеличение веса стойко – в конце концов, он был рассчитан на два центнера штатной нагрузки. Летун остался жужжать в вышине, хоть и снизил высоту.
– В добрый путь, – произнес Алекслав. – Димер, мы спустимся в ущелье по правому краю склона и двинемся берегом к высотке на четыре часа, – движением руки он переслал мне карту с проложенным маршрутом. – Летун пойдет перед нами в двадцати метрах, бот в хвосте, вы в центре.
Мне подумалось, что разумнее было бы пустить машину вперед, но я воздержался от непрошеных советов. Опыт походов у Алекслава всяко был побольше моего.
Как показала практика, Алекслав слов на ветер не бросал. Мул нес на себе большую часть нашей поклажи, и его утрата заставила бы нас свернуть экспедицию в самом начале. Да и проходимость бота груз не улучшил. Алекслав же находил дорогу не хуже, а то и лучше прошитого под альпинистские маршруты мула, безошибочно угадывая качающиеся под ногами камни и шаткие осыпи.
Связавшись тросами, мы спустились по северо-кей-западной стороне уступа, где рухнувшие пласты образовали каменную лестницу, ведущую к реке. Вскоре шум потока усилился, и между упавшими глыбами мы увидели белое кипение Кей-западной, зажатой в узкой каменной теснине.
